У нас тупых ножей не водится, у нас самый лучший папа!
Минута между тьмой и светом, между ночью и утром… недолгий момент, но такой драгоценный!
Руки привычно драли сорняки, а слезы текли сами. Обидно было до соплей. За что родители с нами так поступили? Мы им доверились, свои чувства показали, все выложили, а они….
– Вам бы, уважаемая госпожа, клоунессой в выездном театре служить, а не комендантом. Так смешно вы шутите!
Почему ты не на лекции? Неужели тебя отправили принести какие-то пособия? Или, – она сделала многозначительную паузу, – тебя отправили в более приятном для меня смысле?
Лишь ведьмы и я наслаждались и счастливо жмурились, все остальные принимали блюда как должное,
Меня поселили не с человеком и даже не с тортом, как я ошибочно посчитала ранее, а с пороховой бочкой, которая постоянно горит и раз в пять минут взрывается, разнося все в радиусе городского квартала.
– Доброе утро, господин. А как вы здесь относитесь ко взяткам?
пока ты на факультете бытовой магии будешь мой срок мотать, я вполне себе неплохо в столице поживу.
Четыре года! Вся молодость драконам под хвост! И на кой хрен такие муки? Я ж оттуда выйду, когда мне двадцать три стукнет. Двадцать три, мать-перемать! – она сокрушалась, заламывая руки. – Старухой выйду! Измученной этими их науками! И ради чего? Чтобы тесто дрожжевое лучше поднималось? Или чтобы оттуда меня выпустили уже замужней?! Вот ты, ведьма, хоть ты мне скажи, за что отец так возненавидел родную кровиночку, чтобы на четыре года от звонка до звонка меня в этом серпентарии заточить?