— Когда все они погаснут…
— Ты меня разлюбишь?
— Нет. Когда все они погаснут — это значит, что небо затянуто тучами. Ты не будешь их видеть день, два, неделю… Но это не говорит о том, что их там нет, верно? Они вечные, малыш. Понимаешь, о чем я?
— Нет… но сказал красиво.
Вот и все. Спектакль окончен. Гаснет свет. Для меня настал полный мрак.
Он отпустил меня, и оказалось, что я очутилась в полной темноте без него.
Разве я не этого хотела?
Почему моя любовь к тебе настолько страшная, что я сама ее боюсь?
Это как болезненное озарение. Я хочу его ласки, я жажду его взгляда, я согласна даже на грубость. Только пусть заметит, что я рядом. Просто посмотрит на меня
— Мокрая, дрожащая от ужаса несчастная жертва. Так ты зачем пришла? Чтоб сказать, что не хочешь ехать в Прагу? Или чтоб я тебя избил и изнасиловал?
Максим отшвырнул мою руку и посмотрел на меня исподлобья. Какой тяжелый, невыносимый взгляд, как гранитный камень, плита могильная
«Я не желаю вас больше видеть! Никогда, ни коим образом, ни даже по самой обоснованной причине! Попадетесь мне на глаза еще раз, и клянусь, наплевав на чувства благодарности и жалости, я возьму все то, на что имел полное право с первого мгновения!»
— Миладушка, так ты же правила магии знаешь, он на тебя нацелен, значит с моих рук есть не будет. А псина истощала вся, ты глянь — ребра торчат. Покорми животное, кому говорят.
— Хорст, я влил в нее полтора бокала шакарского томного! К демонам расшаркивания, или номер в Ветке, или ночь в моей личной тюремной камере, пусть выбирает! Вонючий дохлый гном!
— Ты, конечно, безродная девочка, но мы это исправим.
Аппетитненькая моя, драконы, конечно все способны переварить, но это не значит, что мы едим всякую гадость. Особенно вот такую, больную на всю голову и душевные привязанности.