Цветок внутри тоже, он не успел закрыться, сразу осыпался пеплом. Вместе с моей благодарностью, которая покрылась коркой льда, как его черствое сердце!
– Хочешь, я плюну ему за шиворот?
– Это кто тебя такому научил?!
У Зарины заалели щеки, но и без того становилось понятно, кто.
– Так и передайте Верховному. Скажите, что я не готова кормить его дочь на бегу, на лету, как угодно.
Моя дочь всегда будет знать, что за нее есть кому постоять, и когда она это поймет, никому больше не позволит причинить себе боль. Или, тем более, ударить.
Я растеряла всю свою наивность по дороге в этот период жизни, поэтому прекрасно знала, что Катерина либо сразу сдаст меня мужу, либо меня действительно никто не найдет. Но уже по другой причине.
Матушка Софи могла бы мной гордиться, потому что ни разу я не спалила кашу
– Вот ты и попался! – хмыкнула я. – Значит, берем среднее значение в двести лет и умножаем на пятнадцать. Тельман, тебе три тысячи лет?!
Младенчество – одна из форм меня прошлого. Теперь я взрослый, но, если превратить меня в младенца, я не останусь сильным и мудрым. Придется заново учиться тому, что я умею сейчас
– Ты столько лет жил, как червь в земле! Не смел и слова против сказать, облизывал господские сапоги, а теперь видишь в Пенелопе свою преемницу? Давно ли ты голос подавать научился и думать самостоятельно?
Ты доказал, что сила и власть могущественнее любви. И да, любовь на хлеб не намажешь.