Автор бестселлеров внезапно становится отшельником и уезжает далеко в глубинку, где скрывается от внешнего мира. Редакторы уверены, что Ротстайн выдохся и нельзя ждать путных рассказов, но сам гений старательно работает каждый день, складируя в сейф новейшие работы.
Однако черновики рукописей украдены, а сам автор мертв, ни единой зацепки не оставил убийца. Долгие годы бумаги считались пропавшими без вести, но поднявшись из небытия запускают странную череду событий…
Лайно? Ну й насрати!
— Я знала, что тебе это покажется странным. Потому что мальчишки ничего не знают про девчонок. Девчонки могут быть очень злыми, если ты носишь не ту одежду или даже если носишь ту слишком часто. Ты можешь надевать разные блузки или кроссовки по вторникам и четвергам, можешь по-разному причесываться, но очень скоро они— злые девчонки — обнаруживают, что у тебя только три свитера и шесть хороших юбок. Тогда они много чего о тебе наговорят. А когда все ходят в одном и том же каждый день… разве что в свитерах разного цвета… — Она вновь сдула со лба несколько волосков. — У мальчишек таких проблем нет.
Shit don't mean shit.
Цель американской культуры — создание нормы. Это означает, что людей исключительных необходимо загнать в определенные рамки.
Физический труд, возможно, хорош для тела, но вряд ли облагораживает
Просто чтение рукописей Ротстайна изменило мою… — Он замолкает и качает головой. — Нет, не буду говорить, что чтение его рукописей изменило мою жизнь, потому что это неправильно. Я не думаю, что жизнь подростка может сильно поменяться. В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. Наверное, лучше сказать, что его рукописи изменили мое сердце.
Мать и отец советовали ему не питать напрасных надежд, но Пит с ними не соглашался. Он чувствовал, что если не питать надежд и не лелеять честолюбивых замыслов подростком, во взрослой жизни скорее всего останешься никем.
Мы проведем вместе не так много времени, наш курс занимает только тридцать четыре недели, и я не собираюсь тратить их на споры о достоинствах какого-либо рассказа или стихотворения. Зачем мне это, если все мнения субъективны, и к однозначному ответу прийти невозможно?
Вся эта история — эпический исход из исключительности. Цель американской культуры, Моррис, — создание нормы. Это означает, что людей исключительных необходимо загнать в определенные рамки, и именно это происходит с Джимми. В итоге он работает в рекламном агентстве, а кто, скажи на милость, является самым большим пропагандистом нормы в этой гребаной стране, как не реклама?
Он не знал, знаком ли мистер Желтый с едва ли не главным принципом человеческого поведения: если кто-то говорит, что собирается быть абсолютно честным, в большинстве случаев он станет врать быстрее, чем мчащаяся галопом лошадь.
Пит осознает, что вымышленная Андреа, первая любовь Джимми, для этого человека совершенно реальна, тогда как сестра Пита - нет. Ни одно человеческое существо не кажется Красногубому таким же реальным, как Джимми Голд, Андреа Стоун, мистер Микер, Пьер Ретонн (он же автоторговец Судного дня) и все остальные персонажи. Это очевидные, безусловные признаки полного безумия, но в этом случае Пит тоже безумен. Потому что точно знает, что чувствует сейчас этот псих. Со всеми нюансами. Ощущал то же самое волнение, то же самое изумление, когда Джимми случайно увидел Андреа в парке гранта во время чикагских бунтов шестьдесят восьмого года. Ему на глаза даже навернулись слезы. Такие слезы, осознает Пит - да, даже сейчас, особенно сейчас, потому то именно от этого зависит их жизнь, - показывают глубинную силу человеческой фантазии. Эта сила заставила рыдать тысячи людей, когда стало известно о смерти Диккенса от инсульта. Благодаря этой силе каждый год 19 января, в день рождения Эдгара Аллана По, кто-то кладет розу на его могилу. И эта же сила заставляет Пита ненавидеть человека, даже не потому, то тот нацелил пистолет в дрожащий, уязвимый живот сестры Пита. Красногубый отнял жизнь у великого писателя, и за что? За то, что Ротстайн не оставил персонажа, двинувшегося в направлении, которое не по нутру Красногубому. Да, именно так все и было. Он сделал это, безоговорочно веря, что написанное важнее написавшего.
For readers, one of life's most electrifying discoveries is that they are readers - not just capable of doing it, but in love with it. Hopelessly. Head over heels. The first book that does that is never forgotten, and each page seems to bring a fresh revelation , one that burns and exalts: Yes! That's how it is! I saw that, too! That's what I think! That's what I FEEL!
— Мне не нужно убивать всех — только моих врагов.
Коллекционеры — безумцы, худшим из них плевать, есть в их коллекции краденое или нет, прежде всего потому, что свои сокровища они никому не собираются показывать.
Дерьмо ни хрена не значит.
Время безжалостно отделяет глупое от не глупого. Это естественный, дарвиновский процесс. Именно поэтому романы Грэма Грина продаются в любом хорошем книжном магазине, а романы Сомерсета Моэма — нет.
Хороший романист не ведет своих персонажей, он следует за ними. Хороший романист не создает события, он наблюдает за тем, как они происходят, а потом записывает то, что видит. Хороший романист осознает, что он — секретарь, а не Господь.
Это всего лишь мое мнение, видите ли, а мнение, как и очко, есть у каждого.
Для читателей одно из самых впечатляющих открытий в жизни — сам факт, что они читатели. Что не просто могут читать (Моррис это уже знал), но влюблены в чтение. Безнадежно. По уши. И первая книга, на которой это происходит, не забывается никогда, каждая страница приносит новое откровение, что ярко горит и восклицает: Да! Именно так! Да! Я тоже это видел! И разумеется: Так я и думаю! Я ЧУВСТВУЮ то же самое!.
Хороший романист не ведёт своих персонажей, он следует за ними. Хороший романист не создаёт события, он наблюдает за тем, как они происходят, а потом записывает то что видит