Рекс Стаут «И быть подлецом». Роман, 1948 год. Читает Владимир Дрыжак. Перевод с английского. Другие названия: And Be a Villain; И быть злодеем; Больше одной смерти / More Deaths Than One.
Во время радиопередачи прямо на студии отравлен гость программы, издатель скакового журнала Сирил Орчард.
Ниро Вулфу предстоит установить, кому из присутствовавших на передаче понадобилось убрать Орчарда —
или, возможно, он пострадал случайно, а яд предназначался вовсе не ему?
Обещайте мне, что ответите искренне или промолчите. Майклз улыбнулся: — Тишина — это так ужасно. Я дам вам прямой ответ или скажу, что не буду отвечать.
— Неудивительно, джентльмены, что вы начинаете терять терпение, но я раздражён точно так же. Естественно, что ни один убийца не хочет быть пойманным, но этот, по-видимому, в особенности.
Заметка, появившаяся в «Газетт», — ваших рук дело? — Видите ли… — Вулф задумался. — Я бы сказал так: это дело рук того человека, который разработал этот план. Я обнаружил и раскрыл замысел.
Перечень ваших достижений уместится на почтовой марке. — Я взялся за дверную ручку. — Ну так как? Будете помогать?
Обычно вино никто не просит, но на этот раз сразу двое — мисс Коппел и Трауб — заказали «Монтраше». Я тоже взял его, поскольку люблю букет этого вина и то, как оно незаметно проникает в голову.
— Я не собираюсь тратить деньги, пока не пойму, что хочу купить, — мрачно сказал Вулф. — Даже если это деньги клиентов.
В этом случае Вулф играет честно, а это может означать только, что он сыт по горло и действительно собирается читать стихи или рисовать лошадей, в то время как полицейские будут зарабатывать ему гонорар. Мне это не нравилось. Может быть, деньги — действительно всё. Но существует разница, каким образом ты их зарабатываешь.
Что касается того, что у Вулфа что-то есть, — это абсолютная ложь. Всё, что у него было, это ослиное нежелание нарушать своё расслабленное, комфортное состояние.
Поэтому, когда прибыл Кремер, я не пускал от радости пузырей. Он, кстати сказать, тоже. Он прошёл в кабинет, кивнул в знак приветствия, упал в кресло из красной кожи и прорычал:
— Мне искренне жаль, что вы не бросили свои эксцентричные привычки и не начали больше двигаться. Я очень занят, но я здесь. В чём дело?
— Замечание, которое я сделал по телефону, — спокойно сказал Вулф, — могло показаться непонятным, но имело под собой основание.
— Какое замечание?
— О том, что ваши усилия могут быть потрачены более продуктивно. Вы добились какого-нибудь прогресса?
— Нет.
— За неделю ничуть не продвинулись?
— Я продвинулся к дню своей отставки, это точно. В остальных смыслах — нет.
Я бы отдал всё на свете, по крайней мере в пределах сорока центов, чтобы узнать, прочитал ли Вулф эту статью до того, как я показал ему её вечером в воскресенье.
Вообще-то он просил вам передать, что вы простофиля, но, поскольку я думаю, что было бы тактичнее не упоминать об этом, я молчу.