Роман, представляющий собой апокрифическое описание событий трилогии Джона Толкина «Властелин Колец» и последовавших за ней событий. Впервые изданный в 1999 г. роман, смешивающий криптоисторию, фэнтези и шпионский боевик, исходит из посылки, что текст Толкина это литературно обработанный героический эпос народов-победителей, и при критическом подходе к нему как к историческому источнику может представиться иная картина событий Войны Кольца.
-Не знаю. В конце концов у Единого могут быть свои соображения на этот счет... -Значит, решение принимаете вы, а отвечает за него вроде как Единый? Ловко придумано!
Пройдут два-три десятилетия, и эльфы обратят Средиземье в подстриженный и ухоженный газон, а людей - в забавных ручных зверушек; они отнимут у человека сущий пустяк - право на Акт творения, а взамен даруют ему бездну простых и незатейливых радостей. Впрочем, уверяю вас, Халаддин, огромное большинство совершит этот обмен безо всякого сожаления.
Чтобы стучать на того, кого любишь, надо быть высокоморальным существом с глубоким чувством гражданского долга.
-А теперь поведайте нам,барон, как вы там в своем Умбаре продавали Родину. -Я бы её, может, и продал, только ведь на такую Родину хрен найдешь покупателя.
Жизнь и свобода - что еще, в сущности, нужно человеку?
Полицейский и таможенник, не берущий взяток, вызывал опасливое недоумение не только у сослуживцев и начальства, но и у честных обывателей: "Не, ребята, к такому лучше в темное время спиной не поворачиваться.
Неужели вы настолько лишены элементарного самоуважения, что полагаете себя послушной глиной в руках каких-то высших сил?
Говорите "победителей не судят"?! Черта с два! Закон либо есть - и тогда он един для всех, либо его нету вовсе.
Ведь историю эту будут писать те, кто победит под твоими знаменами.
Халаддин, будучи скептиком и рационалистом, всегда при этом отчетливо сознавал: есть вещи, до которых не следует дотрагиваться пальцами -- оторвет...
Известное дело - три четверти всех проблем решаются сами собою, а остальные просто неразрешимы.
Оправдывает ли цель средства - задача в общем виде нерешаемая...
Этого не могло быть, но это было. Судьба в тот день будто бы задалась целью продемонстрировать, сколь мало значат наши собственные усилия и умения в сравнении с ее капризами.
...А Тангорн умер на руках окаменевшей от горя Элвис так и не узнав самого главного: именно его гибель от руки людей из тайной стражи станет последним доводом, разрешившим колебания Эландара, и в тот же день Тангорнов пакет не ведомыми никому из людей путями отправится на север, в Лориен. Не узнал он и того, что Элвис разобрала его предсмертный захлебывающийся шепот как законченную фразу: "Фарамиру передай - сделано!" - и выполнит все как должно... А Некто неустанно ткущий из неприметных глазу случайностей и вполне очевидных человеческих слабостей роскошный гобелен, который мы и называем Историей, тотчас же выкинул из памяти этот эпизод: гамбит - он и есть гамбит, отдали фигуру - получили игру, и дело с концом...
А потом они пили заваренный до дегтярной черноты чай, церемонно передавая друг другу единственную выщербленную пиалу, неведомо как сохраненную сержантом во всех этих пертурбациях ("Настоящая кхандская, что б вы все понимали!.."), и теперь Цэрлэг степенно разъяснял Тангорну, что зеленый чай имеет бездну достоинств, вопрос же о том, лучше ли он, чем черный, сродни дурацкому "Кого ты больше любишь, папу или маму?" - каждый хорош на своем месте и в свое время, вот, к примеру, в полуденный зной... А Халаддин слушал все это вполуха, вроде как ночное бормотание ручья за большими камнями, переживая удивительные мгновения тихого счастья, какого-то... семейного, что ли?
Любое творчество имеет две составляющие: миг озарения, а затем кропотливая техническая работа (иной раз - на годы), конечная цель которой - сделать то, что открылось тебе, доступным для остальных людей. Природа озарения едина - хоть в поэзии, хоть в расследовании преступлений, откуда оно берется - неведомо никому (ясно лишь, что не из логики); само же это мгновение, когда ты - пусть даже на неуловимо краткое время! - становишься вровень с самим Единым, и есть то единственное, ради чего по-настоящему стоит жить...
Никто не вправе знать о другом больше, чем тот сам желает о себе сообщить, и дружба, и любовь умирают одновременно с правом человека на тайну.
Профессионал отличается от любителя еще и тем, что играет не до забитого им красивого гола и не до своего "психологического кризиса", а до шестидесятой секунды последней минуты матча.
Полевой устав - это такая книжка, где каждая запятая вписана кровью умников, пробовавших делать по-своему
Власть, чтобы оставаться Властью, и должна быть непостижима и непредсказуема, иначе это никакая не Власть, а просто начальство...