12+ Мария Парр «Вратарь и море». Роман, 2017 год. Перевод с норвежского: О. Дробот. Для младшего и среднего школьного возраста. Читает Лена Джения. Герои «Вафельного сердца» Лена и Трилле из бухты Щепки-Матильды подросли – им уже по двенадцать лет, а в этом возрасте все непросто. Дед Трилле стареет, неподалеку поселяется девочка-иностранка, а новый тренер футбольной команды изводит Лену придирками и держит на скамейке запасных. Друзья по-прежнему пускаются в невероятные авантюры,...
"От стремянки толку мало. Она слишком шаталась. Придется нам поднять кого-нибудь наверх в ковше трактора, сказал дед. Крёлле вздохнула, ей надоело развеваться на ветру.
Мама явилась домой в самый неподходящий момент. Дед сидел в кабине тарахтящего трактора и сосредоточенно вымерял верное расстояние между ковшом и флагштоком. Минда что есть силы вцепилась в край ковша. Снаружи к дверце кабины прицепился Магнус и отдавал команды. На взгорке перепуганная иностранная девочка из Голландии успокаивала зашедшегося в лае пса. А на садовом столе стояла Лена и снимала происходящее, улыбаясь во все лицо.
Я мертвой хваткой держался за рукоятку и надеялся только, что драматичный вид младшей дочери на флагштоке отвлечет мамино внимание от следов трактора, проехавшего по половине цветников.
- Царица небесная, что здесь творится?! - закричала мама.
- Трилле и Лена делают доклад по литературе, - объяснил Магнус.
Нет, не разрешат Крёлле бросить продленку, подумал я."
Мой лучший друг не из тех людей, которые годами тихо о чем-нибудь мечтают. Нет, она ставит цель и идет к ней.
Не успели мы доесть попкорн, как в дверь позвонили. – Гость косяком пошел, – вздохнула Лена и отправилась открывать.
А теперь достань нам из холодильника булочку. Уж толстеть, так с удовольствием.
Если б я мог описать, какое у него сделалось лицо! Как будто его летающая тарелка переехала.
она так улыбнулась, что все мысли у меня в голове думаться перестали
Я уже такой старый, что твёрдо знаю: мы все делаем глупости, кто больше, кто меньше. В сущности, это неважно. Важно, как мы их потом исправляем.
Все мои уже маячили в коридоре, заспанные, помятые, нечесаные. Минда, старшая сестра, сумела открыть только один глаз. Папа, судя по его виду, пока не решил, вылупился он уже из одеяла или еще нет.
— Мир так прекрасно устроен, Трилле, что каких бы глупостей мы ни натворили, их почти всегда можно исправить. Но это не для слабаков
Папа у мойки как-то чудно хрюкнул. Мама посмотрела на него. И тоже хрюкнула. И вдруг они как грохнут, как заржут, аж кухня вздрогнула. Они переглядывались и хохотали как сумасшедшие. Минда, Магнус, я и Крёлле застыли. Родители наши сошли с ума. Кто теперь будет нас растить? Дед?
Мир как будто выдержал бой не на жизнь, а на смерть, и теперь приходил в себя и дышал с осторожностью.
— Дети не заводятся по заказу, так мама говорит. — Вот что она имеет в виду? — спросила Лена с недоумением. — Вас уже столько, что в дверях заторы.
– Привет. А это что? – Твой подарок. Я протер глаза. – Спасибо. Как называется? – Куча щепок и осколков. А раньше назывался бутылка с парусником внутри.
Если у меня развалился карточный домик или потонул плот, Магнус тут как тут. Прямо дух несчастья. Мне кажется, я ни разу не расквасил носа на велосипеде, чтоб он этого не увидел.
Представляешь?.. А ты чем сегодня занимался? Пахнет секретным делом?
Тоненький голосок разума нашептывал мне, что мы затеяли что-то не то.
– Трилле, тебе не приходило в голову, что мама живет не только для того, чтобы вскакивать утром и говорить тебе «до скорого»? Что у мамы могут быть другие планы или желания? Что ей хочется утром поспать? Что у нее тоже есть своя жизнь?
А теперь достань нам из холодильника булочки. Уж толстеть, так с удовольствием.
– Как можно сломать руку на уроке английского? – не унимался Магнус. – Ладно бы еще язык. Но Лена объяснила, что, когда ужасно маешься от скуки, может произойти что угодно, а уроки английского своим занудством давно угрожали ее здоровью.
– Пируйте, палтусы! – выпалила она, когда последний серебристый кусочек селедки пропал из виду. – Смерть в деликатесах!
– Это чего было? – спросил Магнус, мой старший брат. – Или природный катаклизм, или Лена Лид вернулась наконец домой, – объяснила мама.
— У меня полон дом полоумных тинейджеров, но ты хуже всех! — кричал папа. — А тебе семьдесят восемь!
времени у меня стало вагон и маленькая тележка. И у братика новенького тоже. Он сидел себе у мамы в животе и не думал вылезать, хотя мама была уже такая беременная, что стены дома выгибались наружу.