Цитаты из книги «Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы» Екатерина Мокрушева

Во время подготовки к елке дети занимались полезным делом, узнавали что-то новое, учились декламировать стихи и разыгрывать сценки. Кроме того, праздник отвлекал от игр в «орлянку», кулачных боев, пьянства и не позволял детям становиться невольными свидетелями святочного разгула взрослых.

К началу XX века Рождество без елки уже не представляли, и даже церковь утверждала, что елочные праздники приобрели «некоторое гражданское равноправие», а «лучи культурных деяний проникли наконец в захолустья, где доселе знали лишь о будничных елях».

В прессе постоянно шла борьба между теми, кто выступал за отмену праздника, и теми, кто отмечал праздник с размахом. Первые считали, что во время трагических событий неуместно праздновать что-либо. А вторые гуляли как в последний раз – и это была обратная сторона постоянного страха за свою жизнь.

Чтобы охватить как можно больше людей, «комсомольское рождество» праздновали и по новому стилю, и по-старому.

Лучшими зимними забавами для детей объявляются катание на коньках и лыжах. Спортивный ребенок становится таким же идеалом советской эпохи, каким до революции был ребенок благонравный.

Послушание перестало быть определяющей чертой хорошего ребенка, советские дети ничего и никого не боятся, но уважают и слушаются только тех, кто этого заслужил.

Елку нельзя выбирать наобум, к ее покупке надо отнестись очень ответственно.

Кондитерские фабрики выпускали новогодние конфеты в нарядных обертках, пряники и шоколадные фигурки. Пока елочных игрушек не хватало, такие съедобные украшения очень выручали. К тому же детям после праздника было приятно получить угощение прямо со сказочного дерева.

Новый советский праздник похож на дореволюционный не больше, чем скромная воспитанница института благородных девиц на бойкую пионерку.

Предновогодние дни и сам Новый год получили статус особого, волшебного, даже сказочного времени, когда происходят чудеса. Только чудеса теперь стали по большей части веселыми, а если они были поучительными, то скорее забавными, чем печальными.

Рождественский дед канул в прошлое, на его место пришел Дед Мороз – добрый, но строгий друг детей, готовый в тяжелые времена прийти на помощь взрослым.

Новый год был не просто поводом надеяться на скорую победу, он был ниточкой, связывающей людей с прежней мирной жизнью, а елка – символом всеобщего единства, ее наряжали все и всюду, даже на подводной лодке.

Праздник во время войны означал, что страна сильна и не собирается сдаваться.

Три кита советского детского новогоднего праздника – это радость, труд и спорт.

Поскольку никаких единых для всех правил не существовало, почти у каждой семьи складывались собственные кулинарные новогодние традиции – от «Оливье» с колбасой и селедки под шубой до «Наполеона», без которых праздник не праздник. И поскольку Новый год стал главным праздником, к нему готовились заранее, особенно во время дефицита.

Новый год ассоциировался с чудом, поэтому в кино предлагались чудеса на любой вкус: октябрята спасали Снегурочку от Кощея, Женя Лукашин обретал личное счастье, пришельцы из космоса пели и танцевали на елке в Доме культуры.

Мультфильмы подарили Деду Морозу еще одного спутника и ассистента – Снеговика. Он часто появлялся на открытках и рекламных плакатах.

В СССР Рождество официально не праздновали. Только во время Великой Отечественной войны в некоторых церквях проводили службы.

Когда Новый год заново «спустили сверху», праздник начал приживаться и обрастать новой мифологией, в которой было три главных элемента – елка, Дед Мороз и Снегурочка.

"Часто можно встретить утверждение, что традиция наряжать елку началась с Петра I , но это не совсем так. В указе не уточнялось, что это должна была быть именно елка и что она должна стоять в доме. Петр писал в первую очередь об уличных украшениях, и для этого подходили и еловые, и сосновые, и можжевеловые ветки".