История любви писателя Яна и студентки Нины разворачивается в Брно и Риме на протяжении шести лет. Особенность книги в том, что автор с первых страниц сообщает о финале отношений — это роман о попытке понять, почему они закончились, и как превратить обломки реальных чувств в художественный текст.
На самом же деле "Волны" Вирджинии Вулф, "Улисса" Джойса, "Игру в классики" Кортасара или "Александрийский квартет" Даррелла никак нельзя причислить к нереалистическим романам, напротив — это романы каждый в своём роде гиперреалистические, романы полностью признающие, что действительность не просто кусок мяса, который либо есть, либо нет, а нечто ускользающее и в конечном счёте всегда сопряженное с сознанием. Это гиперреалистические драмы сознания — и праздник сознания тоже
Ещё он (Владимир Микеш) объяснил мне, что, согласно Мерло-Понти, у разных людей разная кинетическая мелодия, которая проявляется в их дикции, движениях и жестах, и что мелодия Данте до сих пор слышна в "Божественной комедии", хотя он и умер много веков назад.
...в слове "девичий" где-то маячат "диво" и "дичь"
Мои отношения с мертвым языком социологии складывались чем дальше, тем хуже, и с недавних пор я мог использовать его разве что в монструозных кавычках. Все зашло настолько далеко, что на одном семинаре я посоветовал студентам каждый раз полоскать рот после того, как они произнесут аспект, фактор или дискурс. А когда одна несчастная особо одаренная студентка заговорила о рецепции института проституции, мне захотелось выставить ее за дверь.
В случае с наркотиками все более и менее понятно: желание экстаза удовлетворяют — стимуляторы, желание заглушить боль — опиаты, а желание получить трансцендентный опыт — психоделики. Ни один наркотик не вызвал бы привыкание, если бы не отвечал на ту или иную потребность. А поскольку в любовных отношениях мы подсознательно ищем всё и сразу, в них рождается самая сильная зависимость, подумал я. Тот, кто нас любит, пробуждает в нас сексуальный экстаз, своим вниманием и нежностью усмиряет нашу боль, а если к тому же мы любим в ответ, нам дается наиболее естественная возможность выйти за пределы самих себя. Любовь одновременно стимулирует, заглушает страдания и открывает ворота внутренней темницы.
Я обучился абстрактной акробатике, в которой умение жонглировать понятиями считалось необходимым навыком, а способность гадать на теории – высшим пилотажем. Но большинство этих теорий казались мне скорее террориями, а постулаты, на которых эти теории основывались, я называл про себя костылатами, механическими заменителями другого, намного более изящного и гибкого способа мышления.
В то время из меня буквально сочилась подавленная субъективность.