Мои отношения с мертвым языком социологии складывались чем дальше, тем хуже, и с недавних пор я мог использовать его разве что в монструозных кавычках. Все зашло настолько далеко, что на одном семинаре я посоветовал студентам каждый раз полоскать рот после того, как они произнесут аспект, фактор или дискурс. А когда одна несчастная особо одаренная студентка заговорила о рецепции института проституции, мне захотелось выставить ее за дверь.