Варшава, 1940 год. Еврейское гетто, полностью подчинённое нацистскому режиму, превращено в ловушку: сотни тысяч людей — мужчин, женщин и детей — медленно угасают от голода за его стенами. На фоне всеобщего отчаяния находится человек, который не перестаёт дарить надежду и самоотверженно заботится о всё большем числе брошенных детей. Студенты Миша и София становятся помощниками Януша Корчака в его Доме сирот, однако с каждым днём жизнь в гетто становится опаснее, и им приходится поодиночке...
- Смотрите, даже самая маленькая свечка сильнее темноты, - говорит Корчак детям. - Вот и мы всегда должны верить в то, что каждое доброе дело сильнее зла.
— На твоем лице, Миша, написано крупными буквами, как в газете: «Несчастный случай. Жертва сгорела в пожаре любви».
— Пан доктор, а правда, что самолеты у немцев из картона? – спрашивает Хая. — А одежда из бумаги! – кричит Шимонек. — Сущая правда, – отвечает Корчак, – даже кальсоны!
— Мы не сдались, как Вена. Они силой забрали у нас Варшаву, но в наших сердцах мы все равно останемся поляками.
Только как же он ругается! Аронек в совершенстве овладел отборной бранью на идише, которая родилась в еврейских трущобах Варшавы. Это длинные, по-своему даже поэтические ругательства, грязные, как сточная канава. В армии Корчак выучил парочку крепких выражений, но, пожалуй, до Аронека ему далеко. Дети в ужасе замирают от его слов. Или прибегают с криком к доктору сообщить, что Аронек снова ругается.
Ребенок, видимо, не может себя контролировать, ругается как дышит.
— Что тут поделаешь? Как объяснить детям, что происходит, если каждую ночь аресты и перестрелки? – спрашивает Миша. – Мы не можем врать. Они не глупые. Их дневники полны записей о том, как расстреливали контрабандистов, как люди дрались за хлеб. Им не меньше, чем взрослым, нужна философия, которая помогла бы смириться со смертью вокруг.
— Но если я не найду столько желающих? — Тогда расстреляют вашу жену!
Постаревший на глазах Корчак медленно и решительно качает головой: — Спасибо, друг мой, но я все-таки останусь с детьми. Неизвестно, куда их отправляют. Нельзя бросить ребенка один на один с мрачной бездной.
– Ничто не умирает. И наше тело тоже, просто оно продолжает жить по-другому, те же атомы в новой форме. Может, это будет цветок, а может, птица. И я верю, что Бог любит нас, а эта любовь никогда не умирает.
Ребенок не становится человеком завтра; он человек уже сегодня. Ребенок имеет право на любовь и уважение. Он имеет право расти и развиваться. Ребенок имеет право быть самим собой, имеет право на то, чтобы его воспринимали всерьез. Имеет право задавать вопросы и сопротивляться несправедливости.