Только как же он ругается! Аронек в совершенстве овладел отборной бранью на идише, которая родилась в еврейских трущобах Варшавы. Это длинные, по-своему даже поэтические ругательства, грязные, как сточная канава. В армии Корчак выучил парочку крепких выражений, но, пожалуй, до Аронека ему далеко. Дети в ужасе замирают от его слов. Или прибегают с криком к доктору сообщить, что Аронек снова ругается.
Ребенок, видимо, не может себя контролировать, ругается как дышит.