Несколько женщин, молодых, сидели возле деревенской старухи. Их, видимо, забавляли ее рассказы.
- Мать, - спросила одна из них, - а ты-то за что сидишь?
- За бабу! - отвечала старуха бойко. - Донесла на меня, наврала!
- За что ж она тебя? А может, ты сама ей - ?
Кружок сомкнулся теснее.
- У нас в деревне не было ее, видно - в селе... - оживляясь негодованием, охотно отвечала старуха, - больно имя мудреное... Ну уж как выйду на волю - где ни где, а найду ее, суку! Все волосья ей из подлой башки повыдергаю, - на невинную наклепала, подлюга... Ты, говорит, не отпирайся, вседно десять годов тебе за нее положено...
- Да вы где с ней сошлись? Чего она про тебя набрехала?!
- Да я видом ее не видывала, слыхом не слыхивала, да и имени ее отродясь не слыхала...
Любопытство разгоралось. Подсела и Ника.
- Имя-то больно мудреное у подлюги... не запомнила...
Молодежь подсказывала имена...
Старухина голова не соглашалась.
- Мать! - крикнул кто-то, - а может, тебе ее назвали - к о н т р р е в о л ю ц и я?
- Во, во! Она самая! Проклятущая! Она самая! - обрадовалась старуха. Мне бы только на волю, под землей ее - отыщу, все волосья ей...
Хохот грянул хором, заглушая мечты старухи.
- Перлы жизни... - шептала Ника, уходя.