Цитата из книги «Отречение» Дмитрий Балашовпоказать все Добавить
Раздумывал мужик. Он тяжко вздохнул, но смолчал и принялся обрубать сучья. Подвели коня, подтащили подсанки. Ствол вагами, изрядно покряхтев, навалили-таки на дровни, крест-накрест перепоясали вервием. Сперва казалось, что и конь не здынет, но конь взял. И уже когда миновали глубину снегов и вывернули на зимник, оба, сперва отец и мгновением позже сын, вскочили на дровни и погнали коня рысью под угор. Лучи солнца уже золотились и багровели. Сын держал наизготове припасенную для всякого лихого случая рогатину. Мало ли кто встренет дорогой? Домой все-таки стоило воротить до темна.В ту же пору далеко отсюдова, в Заволжье, в тверских пределах рубил новую клеть, стоя на подмостях, заматеревший, раздавшийся вширь Онька. И сын-сорванец тоже тюкал топором, сидя верхом на углу, то радуя, то дразня родителя. И тоже низило солнце, и Таньша, сложив руку лопаточкой, держа за лапку меньшого сына (а дочерь босиком и в рубахе одной тоже вылезла за матерью на крыльцо), звала снизу:— Мужики-и-и, сни-и-идать!Онька улыбался жене и все не бросал топора, ладя до вечерней выти обязательно дорубить угол.Уже потемнелый, бурый под снежною шапкою стоял терем, тот, давний, князь-Михайлой рубленный, с коего начала налаживать Онькина жисть, и уже не столь и казовитым казал себя в окружении новорубленых клетей и хлевов, Онькиной гордости… «И князь, верно, заматерел! — думал Онька. — Почитай, и женат, и дети есть! Не помнит, поди…»Забавно баять о том, а где-то в душе очень хотелось Оньке, степенному нынешнему мужику, вновь увидеть князя своего, быть может, принять, угостить, погордиться достатком, накормить свежею убоиной… А чево! Може, когда и надобь какая придет ему сюда заворотить!— Мужики-и-и! — звала Таньша, только что, подшлепнув, отправившая раздетую дочерь обратно в тепло терема. — Дитю колыхай, у-у-у, вражина!Онька с сожалением сделал последний удар, полез, косолапя, с подмостей. Сын сиганул прямо с высоты в снег.
«Отречение» — шестой роман цикла «Государи московские», повествующий о последних объединительных усилиях Москвы — о подчинении Суздальско-Нижегородского и Тверского княжеств, о трудном их отречении от независимости во имя славной Руси, об отроческих годах будущего победителя Куликовской битвы — князя Дмитрия Ивановича Донского.