Наиболее сильно меня тогда поразило отношение Ширвиндта к жизни. Ему уже было хорошо за 80 лет, но остроумие, мимика и харизма были такими, какие не всегда увидишь у гораздо более молодых представителей актёрской профессии. Он как бы жонглировал жизнью, пробовал её на вкус, мог на ровном месте из ничего соорудить целую историю, слушая которую ты переживал целую гамму чувств — от глубокой грусти до безудержного смеха.
И вот этот контраст, когда видишь, как очень пожилой человек, совсем вроде бы дедушка, смотрит на тебя совершенно хулиганским взглядом, отпускает шуточки, которые вроде бы мимолётны, а на самом деле вызывают невероятную гамму эмоций, я, наверное, буду помнить всегда. Даже сейчас порой думаю, как сильно мне хотелось бы дожить до преклонных лет, испытывая такой же кайф от жизни.