Близко-близко были её глаза-озёра, и дышало от неё тишиной, прохладой, как от спокойной реки к вечеру. Иван оглянулся на пёстрые палаты — будто глаз резала пестрота эта, будто сердце терзал хмельной гул. А ладонь девичья — как птичка в руках: лёгкая, нежная, сожмёшь — погубишь, распрямишь пальцы — улетит, не догонишь.