Одним глазом наблюдая за Шиарисом, который приподнялся на локтях и ошарашенно разглядывал своё достоинство, влажно блестевшее от бурного секса. — А ты хорошшшш…»— Ты… — Альтаир сглотнул, переводя взгляд на свою рубашку, — ты порвала мою рубашку и, кажется… кажется, изнасиловала меня.— Когда «кажется», креститься надо.— Чего? — возмутился Шиарис.— Эм… Не было такого, говорю. Жертвы насилия не кричат: «Давай, детка». И вряд ли хватают своего насильника за бёдра, чтобы ускорить без того бешеный темп, — на мои откровенные факты наг лишь хлопал ртом. Видимо, не ожидал, что женщины способны спокойно обсуждать секс. «Он же имеет дело только с невинными девицами!» — эта мысль разозлила. — Так что давай не будем бросаться громкими фразами. Я же сказала сразу, что это ничего не значит…Отсидишь оставшуюся неделю в крепости, заберёшь Карнеон и отчалишь в дальние дали, к своим девственницам….Альтаир уже стоял рядом, злой, как тысяча чертей.— Как это «ничего не значит»⁈ — рыкнул мужчина без штанов. — «Отсидишь оставшуюся неделю»⁈