— Пусть лежит. Пусть все видят, до чего она себя довела. Пусть это будет ее последним позором… перед тем, как исчезнуть, — произнес Вальсар, стоя надо мной. — Пока не встанет сама. Если встанет.
Смех. Тихий, довольный. Лилы.
— А если не встанет? — спросила она, как будто речь шла о сломанной игрушке.
«Чтоб у тебя не встал больше никогда!» — подумала я, чувствуя, как меня душат слезы унижения и бессильной злости.
— Значит, так ей и надо, — произнес ледяной голос Вальсара.
И они ушли.