Цитата из книги «Выкуп за мертвеца» Эллис Питерспоказать все Добавить
Над дверями дома Хью, находившегося рядом с церковью Святой Марии, горели факелы, горели они и на Хай-Кросс. Кадфаэлю показалось, что на улице гораздо оживленнее, чем обычно бывает зимним вечером. В воздухе ощущалась еле уловимая тревога. Не успел Кадфаэль ступить на каменную плиту у крыльца, как к нему с распростертыми объятиями бросилась Элин. Когда она узнала Кадфаэля, выражение ее лица осталось приветливым, но блеск в глазах исчез.
— Увы, это не Хью! — печально вымолвил Кадфаэль, понимая, для кого так широко распахнули двери. — Пока что не он. Значит, есть новости? Они возвращаются домой?
— Час тому назад, когда еще не стемнело, Уилл Уорден прислал весточку. С башни увидели, как сверкают доспехи. Тогда эти воины были далеко, а сейчас, наверное, уже у главных ворот замка. Пойдем к очагу, Кадфаэль, подождем его там. — Справившись со своим нетерпением, Элин втащила монаха в дом и решительно захлопнула дверь. — Хью с ними, — добавила она, уловив в глазах Кадфаэля отражение своей собственной беззаветной любви и тревоги. — На башне узнали его цвета. Войско в боевом порядке. Но, конечно, вернуться суждено не всем.
Да, не всем. Войско, ушедшее в бой, всегда возвращается с потерями, и пустые места зияют в стройных рядах, раня душу. Жаль, что это ничему не учит тех, кто посылает людей в бой. Однако верность присяге сильнее страха, и это, по-видимому, следует считать добродетелью. В конце концов, каждого из нас с самого рождения ожидает смерть, и ее не избежать ни трусам, ни героям.
— А Уорден не сообщил, как дела? — спросил Кадфаэль.
— Нет. Но ходят слухи, что неважно. — Элин произнесла это спокойно и непринужденно, отведя золотистую прядь со лба. Этой стройной молодой женщине всего двадцать один год, а у нее уже есть, годовалый сын. У нее очень белая кожа, а у мужа — смуглая. Девическая застенчивость Элин сменилась мягким достоинством. — У нас в Англии все так быстро меняется, за приливом неизбежно следует отлив. — Она с живостью рассуждала на эту тему, но деловитость и твердость давались ей, видимо, с трудом. — Ты, должно быть, голоден! Ведь ты ушел, не дождавшись ужина. — В ней заговорила гостеприимная хозяйка. — Посиди здесь немножко и понянчи крестника, а я сейчас принесу мясо и эль.
Малыш Жиль, который был очень рослым для годовалого ребенка, передвигался по комнате осторожно, но на удивление быстро, цепляясь за лавки и сундуки. Он добрался до очага и самостоятельно вскарабкался на колени Кадфаэля, обтянутые выцветшей черной рясой. Жиль без умолку лепетал нечто невразумительное, но время от времени в его речи проскальзывало какое-нибудь слово, имевшее смысл. Мать мальчика и ее верная служанка Констанс много говорили с ним, а он внимательно слушал и ворковал в ответ.
«Ну что же, нам нужны ученые лорды, — подумал Кадфаэль, придерживая ребенка, чтобы тот не упал с колен. — Неизвестно, что он выберет — сутану или меч, но острый ум ему нигде не помешает».
Наследник Хью был теплый, словно щенок, усевшийся на коленях, — от невинной детской плоти пахло свежеиспеченным хлебом.
— Он ни за что не хочет идти спать, — пожаловалась Элин, входя с деревянным подносом и ставя его на сундук возле очага. — Он чувствует. Понятия не имею, каким образом он узнал, — ведь я ничего не говорила. Дай-ка его мне, а сам поешь. Наверное, нам придется долго ждать, поскольку Хью появится только после того, как закончит все дела в крепости.
Они прождали больше часа. Констанс убрала со стола и унесла Жиля, у которого слипались глаза. Он уснул прямо на руках служанки. Кадфаэль на слух не жаловался, но Элин первой услышала легкие шаги на пороге и встрепенулась. Однако ее сияющая улыбка тут же угасла, так как шаги были неверные.
— Он ранен!
— Просто ноги занемели от долгой езды, — возразил Кадфаэль. — Но идет он сам. Беги скорее к нему.
Элин ринулась к дверям, и Хью оказался у нее в объятиях. Она с головы до ног осмотрела уставшего и продрогшего мужа, убедилась, что он не ранен, и лишь после этого успокоилась и, не выказывая тревоги, украдкой следила за каждым его движением. Хью был стройным молодым человеком невысокого роста, ненамного выше жены, — черноволосый и чернобровый. Сейчас он на время утратил гибкость и легкость движений, и не мудрено — ведь он столько часов провел в седле. Улыбнувшись, Хью поцеловал жену, дружески хлопнул Кадфаэля по плечу и с глубоким хриплым вздохом рухнул на скамью с подушками, стоявшую возле очага. Он осторожно вытянул ноги — правая у него явно болела. Опустившись на колени, брат Кадфаэль стянул с него заледеневшие сапоги, от которых на полу, устланном тростниковыми циновками, потянулись ручейки.
— Вот добрая христианская душа! — сказал Хью, наклонившись, и потрепал друга по тонзуре. — Мне самому уже не дотянуться. Боже, и устал же я! Ну да ничего, главное — все дома, и я тоже.
Появилась Констанс, с едой и горячим поссетом, за ней — Элин, с домашней одеждой мужа, чтобы он снял кожаную куртку. Под конец пути Хью ехал налегке, скинув кольчугу. Обеими руками он растер онемевшие от холода щеки, с удовольствием расправил плечи перед пылающим огнем очага и с облегчением вздохнул. Кадфаэль и Элин смотрели, как тот молча ест. Хью был так измучен, что даже голос его сел.
— Твой сын изо всех сил старался не заснуть, — оживленно рассказывала Элин, следя за каждым движением мужа, — Он даже пытался придерживать веки пальцами. Он здоров и даже за такое короткое время немного вырос — спроси у Кадфаэля. Жиль уже пошел и не плачет, если упадет. — Она не предложила разбудить и принести сына. Сегодня такой день, что не до ребенка, даже очень любимого.
Закончив ужин, Хью откинулся на подушки и широко зевнул. Затем улыбнулся жене и неожиданно привлек ее к себе. Констанс унесла поднос и вновь наполнила кубок, затем тихонько прикрыла дверь комнаты, где спал Жиль.
— Не беспокойся обо мне, любовь моя, — сказал Хью, прижимая к себе Элин. — Просто я весь день был в седле, да и пару синяков заработал. Мы падали и ушибались, как Жиль, а подниматься ой как непросто!
1141 год. В битве при Линкольне взят в плен шериф Шропшира. Его собираются обменять на знатного валлийца, который захвачен при набеге на монастырь. Но все расчеты спутала смерть одного из пленников… Брат Кадфаэль должен доказать, что смерть эта была насильственной.