– Никакой пользы обществу никто не может принести и, главное, никто и не должен приносить, – начал он; и когда все бывшие в комнате и безо всяких сомнений считавшие, что цель жизни каждого из них заключается в бескорыстном и полезном служении народу, – когда все в комнате недоумённо умолкли, Николай чуть смущённо и оттого угрюмо завершил: – Это всего лишь фикция предвзятого мышления. – То есть что вы этим хотите сказать, г-н офицер? – совсем уж мрачно и сухо вопросила у него Вера Ходарева. – А то, – полез в глубокую бутылку Николай, – что общество есть собрание таких, как мы, отдельных индивидов, и если каждый из нас принесёт своим трудом пользу себе, то тем самым он принесёт пользу и обществу. Это естественный ход, господа, соответствующий природной закономерности. А то, о чём вы говорите, барышня, это и есть фикция, игра праздного ума и отвлечённое представление. – Выходит, что вы отрицаете саму идею общественного служения? -растерянно и почти испуганно спросила девица Ходарева, и румянец на её добром лице воспылал до пунцового свечения.
– Господа, да что это он говорит? – обвела она серыми глазами общество молодых людей, московских студентов и курсисток конца XIX века. – Как же ему не стыдно? – Идею вашу не отрицаю, но взгляд на неё имею свой собственный, -потупившись, молвил Николай Тураев.