— Петька еще живой, — вдруг призналась ему она. — Даже без головы. Он ходит.
Рогатов, казалось, вовсе не удивился.
— Эта голова испорченная, — он ударил ногой ведро, выражая тем самым бросовое состояние находящейся в нем головы. — Она жить не будет. Я ему собачью голову привяжу.
— А это возможно? — засомневалась Клава.
— Все ж лучше, чем вообще никакой, — дед, кряхтя, поднялся, завершив консервирование смерти в ведре.
— А он говорить тогда будет, или лаять? — неожиданно для самой себя спросила Клава.
— Это уж смотря, чем вы его кормить станете, барышня, — трескуче засмеялся Рогатов.