Цитата из книги «Красный свет» Максим Канторпоказать все Добавить
В некоторых странах власть народного лидера была более беспощадной, чем в других, – впрочем, формы беспощадности варьировались богато. И если оправдать убийства за пределами вверенной лидеру демократии, то разом оправдаешь многих злодеев; а если не принимать убийства невинных вовсе – то как быть с расстрелом греческих повстанцев и бомбежкой Ирака? Сначала казалось, что с этим вопросом можно разобраться: дело в дозировке необходимого лекарства. Пытались ввести квоты на умеренное истребление невинных, вводили норму на истребление женщин и детей при прогрессивном бомбометании варварских стран, но это выглядело неубедительно. В конце концов, и нацисты уверяли, что они ликвидируют недочеловеков избирательно, в целях общего оздоровления организма. Одна из последних фраз Гитлера: «Когда они будут идти к новой войне, вспомнят, что я не успел избавить мир от всех паразитов», – слишком очевидно вписывается в данную риторику. Демократии всячески старались откреститься от памяти о Гитлере и Сталине. Лидеры противоположных изводов демократии в сердцах именовали друг друга гитлерами и сталиными, но поскольку каждый называл каждого «гитлером», определение потеряло смысл. Изначально эти имена были ругательными – Гитлер и Сталин воплощали нечто антидемократическое. И действительно, эти вожди народов были крайне жестоки, что, впрочем, не отменяло народного характера власти и одобрения данных диктаторов народом. Их легитимность на момент правления не вызывает сомнений, и то, что они представляли волю демоса в не меньшей степени, нежели их либеральные коллеги – очевидно. И Сталин, и Рузвельт, и Гитлер одинаково пылко делегированы народом на власть, хотя Рузвельт и не считал Гитлера демократом, а Гитлер не усматривал в американском капитализме народной воли, а Сталина считал азиатским тираном.
На приёме у французского посла в Москве собралась элита российской либеральной оппозиции. В свете перемен в политической жизни России, веющих с Болотной площади, банкет был созван не только для приятного общения и смакования изысканной кулинарии. Но начавшийся праздник омрачил обыкновенный следователь уголовного розыска, предъявивший гражданке Франции обвинение в убийстве. Дальнейшая детективная интрига романа постепенно превращается в экскурс по российской истории двадцатого века, в...