Собравшись с духом, она проткнула иглой кожу и стала стягивать края раны. В этой боли было своеобразное наслаждение: в некотором смысле притуплялось чувство вины. Ведь если Мона так наказывает себя сама, то, может, теперь судьба не будет бить ее так сильно? И преступление отчасти уравновесится наказанием?