Еще Булгаков в тридцатые годы написал, что нас квартирный вопрос испортил. Ни в одной приличной стране не существует проблемы выбора между родителями и супругами. То есть эта проблема может иметь место в единичном случае, а у нас-то она была массовой. И осталась таковой. На Западе человек оканчивает школу, уезжает учиться дальше или работать – и все, он больше никогда не живет с родителями, он живет один или делит жилье с друзьями, потом обзаводится собственной семьей и, выбирая мужа или жену, никогда не думает о том, как его избранник или избранница уживется с его родителями на одной кухне. Они просто никогда не окажутся на одной кухне в качестве двух равноправных хозяев. Или неравноправных. Они будут ездить друг к другу в гости, но жить вместе не будут никогда. А у нас что происходило? Чтобы отделиться от родителей, надо было иметь огромные связи и возможности, молодые супруги вынуждены были жить с родителями, и крайне редко получалось, чтобы зять с тещей или невестка со свекровью жили душа в душу. Эксклюзивные случаи. Чаще всего начинались трения, взаимное недовольство, вот тебе и необходимость выбора. Мужик должен постоянно думать, на чью сторону встать, кого от кого защищать, жену от мамы или наоборот. И женщины тоже все время выбирали между мамочкой и мужем. А на них, бедных, со всех сторон наседают: «Или я, или он! Или я – или она!» Совковой жизни давно уже нет, а проблема осталась. И мой брат имеет эту проблему по полной программе. Никому даже в голову не приходит вся абсурдность ситуации, никто не пытается с этим бороться. Все привыкли, что проблема есть, и считают ее совершенно естественной и мирятся с ней. А ведь ничего естественного в ней нет, она противна природе, она ненормальна.