Мои цитаты из книг
контроль создаёт недоверие
Кто такой Бог и где Он пребывает? Как разобраться, чего Он ждет от человека? Что на самом деле означает любовь? Как научиться жить в мире с родителями? Эти темы волнуют многих, а особенно — подростков и молодежь. В своей новой книге священник Павел Островский, настоятель Георгиевского храма в Нахабино, обращается именно к молодым читателям: отвечает на их вопросы и помогает увидеть глубину и смысл веры. «Спроси отца!» выросла из живых разговоров отца Павла с подростками — теми,...
мир только и делает, что провоцирует нас постоянно оглядываться вокруг себя
Кто такой Бог и где Он пребывает? Как разобраться, чего Он ждет от человека? Что на самом деле означает любовь? Как научиться жить в мире с родителями? Эти темы волнуют многих, а особенно — подростков и молодежь. В своей новой книге священник Павел Островский, настоятель Георгиевского храма в Нахабино, обращается именно к молодым читателям: отвечает на их вопросы и помогает увидеть глубину и смысл веры. «Спроси отца!» выросла из живых разговоров отца Павла с подростками — теми,...
Завтра, как уже бывало не раз, нам, возможно, будет не о чем говорить. Но, отправляясь в путешествие, мы безмолвно поклялись хотя бы на это время сохранять беззаботность и сочувствие друг к другу. Не говорить о семейных проблемах. Не говорить о своих страданиях. Не говорить о том, что нас пугает в будущем. Не говорить о своих надеждах. Не копаться в постыдном прошлом...
Творческое наследие Дадзая не сводится к «Человеку недостойному» и «Закатному солнцу»: оно включает более ста сорока рассказов, где ярко проявляются его мастерство и художественная смелость. Трагикомизм, тонкая ирония и внимательное проникновение в человеческую психологию сочетаются у него с изящными опытами над формой и стилем. В книгу вошли впервые публикуемые по-русски тексты — «Записки осеннего ветра», «Чайка», «Повести из разных провинций в новой интерпретации», «Ящик Пандоры» и другие;...
Бывают вечера, когда перестаешь любить только потому, что заметил дырку в своем носке.
Творческое наследие Дадзая не сводится к «Человеку недостойному» и «Закатному солнцу»: оно включает более ста сорока рассказов, где ярко проявляются его мастерство и художественная смелость. Трагикомизм, тонкая ирония и внимательное проникновение в человеческую психологию сочетаются у него с изящными опытами над формой и стилем. В книгу вошли впервые публикуемые по-русски тексты — «Записки осеннего ветра», «Чайка», «Повести из разных провинций в новой интерпретации», «Ящик Пандоры» и другие;...
Я был бы счастлив, если бы политики, оправдываясь поражением в войне, не пускались на всевозможные хитрости, в спешке придумывая, как облапошить народ лживыми обещаниями, но поскольку именно такое безответственное лицемерие привело Японию к катастрофе, отныне надо быть особенно бдительными. Если это повторится еще раз, весь мир от нас отвернется. Хватит трубить о своем величии, пора стать открытыми и простыми людьми. Новый корабль уже выходит в открытое море.
Творческое наследие Дадзая не сводится к «Человеку недостойному» и «Закатному солнцу»: оно включает более ста сорока рассказов, где ярко проявляются его мастерство и художественная смелость. Трагикомизм, тонкая ирония и внимательное проникновение в человеческую психологию сочетаются у него с изящными опытами над формой и стилем. В книгу вошли впервые публикуемые по-русски тексты — «Записки осеннего ветра», «Чайка», «Повести из разных провинций в новой интерпретации», «Ящик Пандоры» и другие;...
Вы явились в этот мир, чтобы быть человеком, чтобы страдать, любить и ненавидеть. И никуда вам от этого не деться. Остается только терпеть и стараться делать все, что в ваших силах. Вы можете заниматься науками, но негоже терять достоинство, щеголяя своей отрешенностью от житейской суеты. Постарайтесь же ко всему относиться серьезно, со вниманием и любовью, отдайтесь полностью этому суетному миру и живите, принимая на себя его горести и печали. Боги больше всего любят именно таких людей.
Творческое наследие Дадзая не сводится к «Человеку недостойному» и «Закатному солнцу»: оно включает более ста сорока рассказов, где ярко проявляются его мастерство и художественная смелость. Трагикомизм, тонкая ирония и внимательное проникновение в человеческую психологию сочетаются у него с изящными опытами над формой и стилем. В книгу вошли впервые публикуемые по-русски тексты — «Записки осеннего ветра», «Чайка», «Повести из разных провинций в новой интерпретации», «Ящик Пандоры» и другие;...
Я живу в этом мире. Однако живу в нем не весь я, а только крохотная моя часть. И наверняка все остальные тоже большей своей частью живут за пределами этого мира, в местах, никому не ведомых.
Творческое наследие Дадзая не сводится к «Человеку недостойному» и «Закатному солнцу»: оно включает более ста сорока рассказов, где ярко проявляются его мастерство и художественная смелость. Трагикомизм, тонкая ирония и внимательное проникновение в человеческую психологию сочетаются у него с изящными опытами над формой и стилем. В книгу вошли впервые публикуемые по-русски тексты — «Записки осеннего ветра», «Чайка», «Повести из разных провинций в новой интерпретации», «Ящик Пандоры» и другие;...
Многие не могли понять, а почему такая ажитация? И сами же отвечали: да потому что любят у нас иностранцев, и не всегда можно понять, почему и за какие такие заслуги? Только погляди на всех этих половых, приказчиков, швейцаров, кучеров… Скучные, кислые, точно щи, лица, на которых зубилом лапидариуса высечено: «Счастья нет и никогда не будет». Только появись иностранец, меняются, расцветают, точно ботанические розы где-нибудь в далеком Крыму. Тут же и «милости просим», и «будьте любезны», и «не соблаговолите ли…», и бесконечные поясные поклоны до тележного скрипа в пояснице. Словно, когда Господь Бог творил человека, то русских, нас с вами, слепил из грязи и глины, из всего того, что валялось под ногами, а иностранцев, тех, что в Европе, – из сдобного теста. И в каждого засыпал ну никак не меньше фунта бухарского изюму. Не люди, а сплошь ромовые бабы.
В губернском городе Татаяре необычное волнение: приезжает всемирно известный предсказатель и иллюзионист Алессандро Топазо.
Его выступление в местном театре собирает полный зал, а на званом ужине у губернатора он поражает гостей странным фокусом – вырывает «живое сердце» из чучела птицы, стоявшего на камине.
Наутро город потрясает новость: Топазо найден мёртвым. Расследование поручено начальнику сыскной фон Шпинне.
Надо заметить, все начиналось как праздник. Скажем больше, многие пакости начинаются как праздник, а некоторые праздники заканчиваются пакостями.
В губернском городе Татаяре необычное волнение: приезжает всемирно известный предсказатель и иллюзионист Алессандро Топазо.
Его выступление в местном театре собирает полный зал, а на званом ужине у губернатора он поражает гостей странным фокусом – вырывает «живое сердце» из чучела птицы, стоявшего на камине.
Наутро город потрясает новость: Топазо найден мёртвым. Расследование поручено начальнику сыскной фон Шпинне.
А слух – это особая форма новостной заразы, прилипчивая, как мучной клейстер. Достаточно одному человеку заразиться – и все: полгорода кашляет, а другая половина с насморком.
В губернском городе Татаяре необычное волнение: приезжает всемирно известный предсказатель и иллюзионист Алессандро Топазо.
Его выступление в местном театре собирает полный зал, а на званом ужине у губернатора он поражает гостей странным фокусом – вырывает «живое сердце» из чучела птицы, стоявшего на камине.
Наутро город потрясает новость: Топазо найден мёртвым. Расследование поручено начальнику сыскной фон Шпинне.