Как сказал однажды великий Барт Симпсон: «Бабочку никто ни в чём не заподозрит».
Каждый из нас как может сражается на собственном поле боя.
Боже, как с мужчинами тяжело. Неудивительно, что первые лесбиянки не выдержали.
Не разбивайте людям сердце, оно у них одно. Лучше переломайте им кости, их двести шесть.
— А как ведут себя другие группы? — спросила я. — Просто идут и стреляют?
— Да, просто идут и стреляют! — не выдержал он. — И не маются дурью. Черт возьми, мне надо было сразу отдать вас Уокеру! Чарли никогда так не церемонится. Знаешь, Анерстрим, как бы он излечил твою нерешительность? Взял бы тебя за шкирку, как щенка, содрал бы всю одежду и вышвырнул в толпу этих примитивных мужиков с дубинками — с одним пистолетом в руках. Поверь, твое отличие от местных мохнатых женщин их нисколько не смутит. И я бы посмотрел тогда, на сколько секунд хватило бы твоей морали? Жалела бы их или стреляла во всех подряд без разбора?
Зря он об этом сказал, если честно. Мое богатое воображение немедленно нарисовало фантастическую картину — Чарльз Уокер, срывающий с меня одежду…
— О-о, Анерстирим, тебе уже пора домой, — протянул Билл, закатив глаза.
— Значит, ты не боишься магии?
— Я никогда с ней не сталкивался, — напряженно наблюдая за непонятными приготовлениями, ответил Бенвор. — Зато много раз видел, как люди причиняют друг другу вред вполне материальными способами. И если некоторые из этих способов мне пока незнакомы, это еще не значит, что они имеют сверхъестественную природу.
— То есть, когда у тебя на зубах хрустит песок, это тоже часть программы? — Все может быть, для достоверности… Эй, а откуда ты знаешь про песок?! Билл проказливо ухмыльнулся. — Это я подсыпал его тебе в тарелку. Для достоверности.
— Леди брала книги из библиотеки вашего отца, — сказал Платусс, пождав губы. — Те, что вы забрали сюда.
— Пусть читает, — кивнул Бенвор и присмотрелся к управляющему повнимательнее. — Ты расстроен? Почему?
— Потому что это — серьезные книги, милорд! Обстоятельные научные труды! — нижняя губа Платусса дрогнула. — А она читала — и смеялась над ними!
Он был хорош, зараза, слишком хорош для хорошего мальчика… ну, вы понимаете, о чем я. Такой красавчик по определению мог быть только мерзавцем — пусть и очаровательным. Эту аксиому я уяснила для себя еще в школе.
Для таких, как он, у меня была отработанная схема — мысленно повесить табличку «Забудь!» и поскорее настроиться только на рабочие отношения.