- Василий, я серьезно. - Так и я не шучу.
- Боюсь, мне будет за тебя стыдно, - шептала Груня, уже почти засыпая, настолько было уютно и тепло в руках Василия. - Кричал, хамил и сквернословил, наверное. - Не без этого. - Возьмусь за тебя. - Да я уже почти ручной.
Вовчик позволил себе подмигнуть девчонке. За что и получил короткое: - В рыло дам!
- Хороший аппарат,, надежный. Не то, что твоя развалюха. - Я эту, как ты выразился, "развалюху" купила на собственные заработанные! - возмутилась Груня. - Так я и не стырил, - парировал Васька.
— Зайчонок, а ты с чего такая веселая? — Вася! - хрюкнула Груня и отодвинула подушку от лица.- Ты у меня жуткий оригинал, то розы даришь охапками, то вот это! Девчонка ткнула пальцем вазу, стоявшую на подносе. Васька хмуро и придирчиво осмотрел белый пушистый цветок на тонком стебле. — И? — Вась, это тысячелистник, - смеялась Груня, утирая слезу, брызнувшую из глаз. — И? - повторил Васька, с сомнением глядя на цветочек. Нет, надо бате сказать, не хрен выращивать цветы странным названием.— Это сорняк, Васенька, - пояснила Груня. - Травка. Все другие уже завяли, а эта стоит. Васька бросил убийственный взгляд на предательский цветок. То-то он ему сразу не понравился. Сорняк, мать его раздери!
- Давайте мы примерим костюмы из последней коллекции?! - увещевали дамы. - Моей жене чет ваша коллекция ни хрена не приглянулась, - отмахнулся Васька.
— Вирус гигроскопичен [...] Впервые в жизни [...] следует молить, чтобы в алкоголе содержалось побольше воды...
Ждать, когда он проснется, резона не было. [...] Но убить ножом ничего не подозревающего дремлющего человека, достойно ли? Ведь сейчас не война.
— [...] вы хотели одного — очистить центр Лондона, чтобы там не оставалось ни единого человека...
— Я не продаюсь, по крайней мере не за эти двести пятьдесят фунтов.