Мои цитаты из книг
Нет у меня ничего. И только кажется, что тёплый пепел высыпается между пальцев и летит, превращаясь в невесомую белую пыль. Посмотришь, а это даже не пепел, не было ничего в руках.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
Что у меня есть такого, за что можно не бояться? Нет ничего!
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
Где-то в Сибири еще лежит до сих пор не найденный Тунгусский метеорит. Но он как-то не тревожит воображение. Хотя он, конечно, штука интересная. Но не тревожит потому, что ясно, что его не нашли и не найдут. Никогда! Потому что там, где он упал, вообще ничего нельзя найти. А предположения о том, что это был инопланетный корабль, а не метеорит, совсем несостоятельны. Несостоятельны потому, что нужно допустить, что, если инопланетяне долетели до нас, значит, они не дураки. Тогда зачем им приземляться в Сибири, да еще в тунгусской тайге? Чего там искать? Да к тому же в тайге такие комары, которые прокусили бы любой скафандр. Нет! Что-то не тревожит и не вдохновляет меня тунгусская тайна.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
И получается, что лучшее из того, что удается сказать, говорится о том, что не произнесено.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
Наша страна что-то делала, правительство чем-то занималось, что-то происходило. Меня это не беспокоило, от этого я был защищён родителями. Они смотрели новости, отец читал газеты, их тревожили новости и газеты. А меня горазд сильнее тревожило, пугало и терзало, если родители ссорились и ругались... Вот это уже было всепоглощающе ужасно и никто не мог с этим помочь. Страна-то уж точно. Да я и не думал о ней в такие моменты, как о субстанции или силе, которая может помочь.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
Я, когда был маленький, как и все, рисовал солнцу глаза, нос и рот... И солнце всегда улыбалось.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
А главное, как только я пытаюсь говорить о том, что со мной было, я тут же чувствую серьезные сомнения в том, что об этом можно говорить. Кому это надо? Кому нужны мои подробности? Мне? Да, наверное, только мне.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
Помню, как ясным весенним утром я сидел в почти пустом и на удивление чистом автобусе, который шёл по моему городу. И город был тоже весь свежевымыт поливальными машинами. Я ехал на экзамен, к которому скверно подготовился, да и предмет давался мне с трудом. Я ехал и ненавидел всю дурацкую нашу страну, проклятый наш город, весну, учёбу как таковую, бессмысленный предмет, который я не хотел учить, преподавателей за то, что они зануды, и себя за то, что дурак. А после того, как мне попался на экзамене один из пяти известных мне билетов, после моего блестящего ответа, после получения похвал от преподавателей, и отличной оценки, я вышел в город… На улице погода уже испортилась, накрапывал дождик, но город был уже прекрасен, преподаватели мудры и справедливы, предмет, мною сданный, оказался необходимым и интересным, а себя я чувствовал умным, ловким и успешным. А какой прекрасной в этот момент была наша страна!
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
Однажды мы заехали с приятелем в какую-то маленькую деревню. Поехали из нашего города на рыбалку, а точнее, на активный загородный отдых, который для простоты называется рыбалкой. Такая рыбалка, на которую удочки берут, но про реальную рыбу не думают.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".
Но странно... В каких бы городах я ни бывал... Родители брали меня с собой почти всюду, и я много видел городов, тем не менее я нигде не хотел остаться. Я не хотел жить нигде, кроме своего родного города. Хотя, если быть совсем точным, я и в своем городе жить не хотел. Я просто жил в нем и не сомневался.
"Я записал свой текст уже больше трёх лет назад. И вот только теперь она выходит в продажу. Почему так долго? А просто не хотелось начитать обычную аудиокнижку. Очень хотелось получить произведение, напоминающее своим звучанием те старинные радиоспектакли, которые зимними, пасмурными сибирскими морозными днями завораживали, погружали в мечтательную полудрёму, раздвигали стены наших маленьких квартир, уносили куда-то фантазиями".