Меня, наверное, единственную радует, насколько пристально Фейсбук и Google следят за нами и фиксируют наши маршруты.
Этот город - убийца радости и отсюда не так просто выбраться. Хотя до Лондона меньше часа на поезде, на самом деле это два мира, между которыми бездна. Либо ты умён и поступаешь в хороший университет и уезжаешь отсюда в восемнадцать, либо нужно быть рокером, или спортсменом, или убить кого-нибудь. Или всё это одновременно.
Я люблю музыку, я не могу жить без нее.
Он животное, он опасен, он способен на все. И, блин, как же он мне нравится!
В тебе говорит стереотип жителя мегаполиса - если мы живём в одном городе, далеко не факт, что мы знакомы!
... музыка не исцеляет, она только инфицирует раны, которые почти уже зажили. Всего пара аккордов какой-то паршивой забытой песенки могут разрушить все, в чем годами себя убеждаешь.
Рок – это искусство, а не молитва; чтобы быть его адептом, необязательно принимать его дары, бить в бубен посреди поля и приносить жертвы. Оказываясь на концерте, я обычно стою у бара с пивом и читаю свой фид в Фейсбуке или болтаю с барменом. Что угодно, лишь бы не дать музыке проникнуть под кожу. Потому что настоящий рок заставляет чувствовать, страдать по-настоящему. А это все равно что слезы или секс: слишком горячо и слишком интимно, чтобы демонстрировать на публике.
Как это по-английски, подумала я. У тебя половина волос сгорела, ты только что чудом спасся от смерти – на тебе чай.
Она показала мне пачку пятидесятифунтовых купюр и сказала, что это и есть ее билет. Сумасшедшие русские и их черный нал! И зачем только она таскала их с собой? Если бы вы чаще пользовались банковскими картами, ничего не случилось бы.
Я считаю, ее исчезновение связано с мужчинами. Иногда мне кажется, что все зло в мире именно от них. Знаешь, Джен нравилось их внимание, порой даже слишком. Думаю, она поплатилась за это.