Гаутама Будда Шакьямуни открыл нам, что есть весть, то есть истина, и что есть не-весть, то есть ложь. Так постараемся по мере наших сил не говорить хоть изредка друг другу невесть что.
Стражи четырёх сторон света покинули опочивальню, их жены остались рядом с Майядэви. Слон вошёл во дворец и трижды обошёл ложе жены правителя шакьев. Его открывшийся правый бок оказался напротив её открывшегося правого бока. Они коснулись друг друга - и слон-бодхисаттва вложил лотос в её тело, а затем растворился в ней.
Эгоизм всегда вызывает ошибочные решения, содействует ненасытности желаний, заставляет иметь больше того, что уже имеешь, вынуждает искать счастье на стороне. Не избавившись от «эго», невозможно принять решение, свободное от любых предвзятостей и предрассудков. Именно внутренняя свобода приводит к бескорыстным действиям, направленным на благо не только самого себя, но и других людей.
Необходимо жить таким образом, чтобы быть достойным счастья. Главное, не попадать в мутный и зловонный поток обыденности с его водоворотами страстей — стяжательства, алчности, любострастия.
«Свободу убивают эгоизмом» - одна из глубочайших мыслей Гаутамы Будды. Заявляя это, он исходил из убеждения, что человек по своей изначальной природе совершенен и чист. Однако по причине своего неведения он в процессе движения по жизни совершает многочисленные ошибки, поступает неразумно, следуя зову чувств и подчиняясь эмоциям. Всё это загрязняет его сознание, обессмысливает проживаемое им время, ограничивает пространство, в котором он действует, и приводит к бесконечным страданиям.
— Свобода, — повторил он, — а знаешь ли ты, что может человеку дать свободу? — Что? — Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть — и будешь свободным, и командовать будешь.
Она и сочувствовала ему и чуть-чуть трунила над ним; она плохо ему верила и, наслушавшись его излияний, заставляла его читать Пушкина, чтобы, как она говорила, очистить воздух.
О молодость! молодость! тебе нет ни до чего дела, ты как будто бы обладаешь всеми сокровищами вселенной, даже грусть тебя тешит, даже печаль тебе к лицу, ты самоуверенна и дерзка, ты говоришь: я одна живу – смотрите! а у самой дни бегут и исчезают без следа и без счета, и все в тебе исчезает, как воск на солнце, как снег… И, может быть, вся тайна твоей прелести состоит не в возможности все сделать – а в возможности думать, что ты все сделаешь, – состоит именно в том, что ты пускаешь по ветру силы, которые ни на что другое употребить бы не умела, – в том, что каждый из нас не шутя считает себя расточителем, не шутя полагает, что он вправе сказать: «О, что бы я сделал, если б я не потерял времени даром!»
"Вот это любовь, - говорил я себе снова, сидя ночью перед своим письменным столом, на котором уже начали появляться тетради и книги, - это страсть!.. Как, кажется, не возмутиться, как снести удар от какой бы то ни было!.. от самой милой руки. А, видно, можно, если любишь... А я-то... я-то воображал..."
с ожесточенным выражением на лице по целым дням валялся на постели