Нашлись люди, которые стали говорить, что он поступил безрассудно, неосторожно. Он им ответил: «В океане, в известковых раковинах живут крохотные создания: за семьсот миллионов лет они совершенно не изменились. Вот они — самые осторожные создания на свете»
Мы и на Земле находимся в окружении звезд: от межзвездного пространства нас отделяет лишь небольшое количество воздуха да плотный слой земли под ногами.
Любовь порождает единство мечтаний, когда любящий видит мир глазами другого; приносит радость проникновения в его заботы и принятия на свои плечи его бремени, которое никогда не кажется слишком тяжелым. Страсть становится тогда лишь одним из многих звеньев, связывающих двух людей, а нежность превращается в тот язык без слов, который начинается там, где прекращается обычный, будничный язык.
...я попросил студентов прийти ко мне. Без всякого официального повода, так просто, погулять по саду, побеседовать. Я, конечно, не думал, что придут все, но ожидал довольно большую группу. Мы с женой сидели до поздней ночи, ожидая гостей. Не пришёл никто. Позднее я спрашивал, почему они не пришли. Оказывается, каждый из приглашённых подумал: будет много народу, мы будем мешать Гообару, кто-то должен остаться. И каждый решил, что остаться должен он...
Они имели мужество мечтать, а то, что они облекали свои мечты в странные для нас сказочные образы, не имеет значения.
Я отправился в экспедицию потому, что есть звёзды.
Человек должен похныкать, без этого ему жизнь не в жизнь.
Вчера, например, профессор Чаканджан рассказывала мне об одном из своих коллег, молодом ботанике, влюбленном в Милу Гротриан. Девушка ходила с ним на прогулки (что происходило еще не Земле), а он без устали классифицировал растения и читал Миле лекции. Когда он входил в прекрасный сад, то начинал: "Это происходит потому, что хлорофилл не поглощает зеленой части спектра, следовательно..." За семь недель Мила познакомилась с систематизацией растений, но перестала любить ботаника.
Это неслыханно трудное дело, настолько трудное, что следует попытаться осуществить его.
Вдруг неожиданная мысль прервала мои размышления: я старею или, вернее, вступаю в солидный возраст, потому что сам себя уговариваю примиряться со вкусами, которые диаметрально противоположны моим собственным.