Мои цитаты из книг
Разве не было поразительно, что путь в глубь Космоса, как и в глубь атома, одинаково приводил к бесконечности?
Роман «Магелланово облако» в строгом смысле слова не фантастический и не приключенческий. Это философское произведение, утопия. Он посвящен коммунистическому будущему человечества.
В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции человечества к созвездию Центавра на гигантском космическом корабле, символически названном «Гея».
<...> Она была так близко, что их не разделяло ничто, кроме их мыслей.
Роман «Магелланово облако» в строгом смысле слова не фантастический и не приключенческий. Это философское произведение, утопия. Он посвящен коммунистическому будущему человечества.
В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции человечества к созвездию Центавра на гигантском космическом корабле, символически названном «Гея».
Если мир не с кем разделить, он бесполезен.
Роман «Магелланово облако» в строгом смысле слова не фантастический и не приключенческий. Это философское произведение, утопия. Он посвящен коммунистическому будущему человечества.
В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции человечества к созвездию Центавра на гигантском космическом корабле, символически названном «Гея».
Оставаясь один, я был уверен, что очень люблю ее; когда мы встречались, я терял эту уверенность.
Роман «Магелланово облако» в строгом смысле слова не фантастический и не приключенческий. Это философское произведение, утопия. Он посвящен коммунистическому будущему человечества.
В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции человечества к созвездию Центавра на гигантском космическом корабле, символически названном «Гея».
"Как безжалостна Вселенная! - подумал я. - Как мало в ней уголков, где могла бы зародиться и существовать жизнь, как слаба и беспомощна эта жизнь против огня и холода, этих двух полюсов бытия! И все же, - думал я, - как много может совершить эта слабая жизнь!.."
Роман «Магелланово облако» в строгом смысле слова не фантастический и не приключенческий. Это философское произведение, утопия. Он посвящен коммунистическому будущему человечества.
В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции человечества к созвездию Центавра на гигантском космическом корабле, символически названном «Гея».
Ради бессмертия человеку понадобилось бы отказаться от самого ценного свойства — памяти: разве чей-то мозг сможет охватить весь гигантский объем воспоминаний, рожденных бесконечностью? Ему было бы нужно обладать холодной мудростью и безжалостным спокойствием богов, в которых верили древние. Но разве найдется такой безумец, который захочет стать богом, если можно быть человеком? Кто захочет жить вечно, если его смерть дает жизнь другим? Я не хочу так жить. Каждый удар моего сердца славит жизнь, и поэтому говорю вам: я не позволю отнять у меня смерть.
Роман «Магелланово облако» в строгом смысле слова не фантастический и не приключенческий. Это философское произведение, утопия. Он посвящен коммунистическому будущему человечества.
В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции человечества к созвездию Центавра на гигантском космическом корабле, символически названном «Гея».
Прошлое нельзя фальсифицировать. Нельзя вычеркнуть из него даже то, что нам нужно. Мы можем выбирать из его наследия то, что нам нужно, но надо иметь мужество помнить всю историю человечества как часть истории Вселенной.
Роман «Магелланово облако» в строгом смысле слова не фантастический и не приключенческий. Это философское произведение, утопия. Он посвящен коммунистическому будущему человечества.
В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции человечества к созвездию Центавра на гигантском космическом корабле, символически названном «Гея».
"Он вошел в свою комнату, абсолютно веря в истинность всего, что только что произнес. Конечно, нельзя не признать, что о трупах он узнал из письма. Однако не менее очевидно и то, что именно он, и никто другой, был избран в качестве доверенного лица таинственным духом мрака. Мало помалу страх перешел в приятное возбуждение. Он предчувствовал, что из загадочной переписки можно будет извлечь какую-нибудь выгоду. Он зажег свечу и посмотрел на горы по ту сторону озера. На одной из вершин снова загорелся огонек. С нервной улыбкой, не в силах подавить волнение, он перевел взгляд на письменный стол и, часто дыша в сладостном предвкушении страха, удостоверился в том, что там, рядом со свечой, лежал еще один черный конверт с пурпурной печатью."Федерико, за что?
Летом 1816-го года на виллу Диодати, что на берегу Женевского озера, прибыли несколько человек — Лорд Байрон, Мери Шелли, Перси, Клер, и секретарь Байрона — Полидори. Полидори, верный и преданный своему господину, и не подозревает, какие события вскоре развернутся вокруг его скромной персоны. События, изменившие его жизнь. События, несомненно повлиявшие на развитие мировой литературы...
Если книгам суждено было пойти на корм животным, то я стану самым прожорливым из хищников. Я читала дни напролет. Заканчивая страницу, я ее тотчас вырывала и заглатывала не жуя. Вскоре я научилась различать вкус и питательные свойства каждого автора, каждого текста, каждого литературного стиля или течения. Во время одной из своих первых трапез я пообедала ранним испанским изданием Кихота; тем же вечером, находясь под впечатлением Однорукого из-под Лепанто, поужинала Назидательными новеллами, а на следующий день – вот какое потрясение у меня вызвало мое открытие – я проглотила в качестве завтрака очаровательное издание Идальго Кабальеро на французском, за которое мне пришлось сразиться с крысами лицом к лицу. Затем последовал изысканный экземпляр первого издания Страданий молодого Вертера, а на ужин – настоящая, гастрономическая оргия – Тысяча и одна ночь. Расправившись с Опытами Монтеня, я принялась лакомиться Филиппом де Комином, маркизой де Севинье и герцогом Сен-Симоном. Я все еще храню три последние страницы Декамерона и финал Гаргантюа и Пантагрюэля: они доставляют мне столь великое наслаждение, что я удерживаю себя от того, чтобы доесть их. Я буквально проглотила Поцелуи Иона Секунда, а заодно и Ариосто, Овидия, Вергилия, Катулла, Лукреция и Горация. Дошло даже до того, что я отведала сколь неудобоваримые, столь и великолепные Рассуждения о методе, а за ними следом – Страсти души.
Летом 1816-го года на виллу Диодати, что на берегу Женевского озера, прибыли несколько человек — Лорд Байрон, Мери Шелли, Перси, Клер, и секретарь Байрона — Полидори. Полидори, верный и преданный своему господину, и не подозревает, какие события вскоре развернутся вокруг его скромной персоны. События, изменившие его жизнь. События, несомненно повлиявшие на развитие мировой литературы...
От крыс я переняла ненасытный голод к книгам, от тараканов – чуткую наблюдательность, от пауков – терпение, от летучих мышей – интуицию, от кротов – выносливость, позволяющую прорывать огромные ходы в мрачном чреве земли. Я знаю Париж лучше, чем самый кичливый парижанин
Летом 1816-го года на виллу Диодати, что на берегу Женевского озера, прибыли несколько человек — Лорд Байрон, Мери Шелли, Перси, Клер, и секретарь Байрона — Полидори. Полидори, верный и преданный своему господину, и не подозревает, какие события вскоре развернутся вокруг его скромной персоны. События, изменившие его жизнь. События, несомненно повлиявшие на развитие мировой литературы...