"- У вас же нет выбора, госпожа Джонс! Вы уже практически загнаны в угол. При вас стоит на страже злобный демон… Она растерянно оглянулась по сторонам. Я кашлянул и пояснил: - Это я."
"Если верить картушу на его груди, то был Ахмос из восемнадцатой династии, "объединяющий во славе". Однако поскольку сам он на данный момент был разъединен с собственной головой, руками и ногами, его титул выглядел пустой похвальбой."
"Девчонка из Сопротивления, которая носила это имя, уже встречалась нам на дороге. Если я правильно помню, это было вредное создание в мешковатых штанах… Ну что ж, похоже, за прошедшие несколько лет вредности у нее не убавилось. (Насчет штанов мне пока ничего известно не было.)"
Во все стороны полетели труп, сосиски, горячие уголья и холодная капуста.
Большая часть зевак удалилась быстро, не причинив хлопот. Тех, кто подзадержался, подбодрили, бросив им под зад несколько Инферно. Кучу журналистов из «Таймс», которых поймали на том, что они лихорадочно описывают панику, поднявшуюся среди волшебников, спровадили в тихое местечко, где им быстро объяснили, о чём писать стоит, а о чём нет.
Не стоит верить всему, что тебе говорят.
Я буду нем, как могила. Кстати, ты в курсе, что это твоя могила?
- Знаешь, как говорит мой папа: безопаснее всего плыть за хвостом акулы.
Красота, с большой буквы, ужасна - она ставит нас на место, она заставляет нас осознавать свое уродство. Она - бесценный трофей.
Ненормальность — это чисто человеческое понятие. Мы тщеславны и высокомерны, мы — высочайшее достижение эволюции и её крупнейшая ошибка, мы пленники своего сознания и иллюзии того, что мы центр мироздания, что весь мир делятся только на мы и не мы.
Но мы не возвышаемся над, и не располагаемся в центр и даже не стоим подле чего бы то ни было. Ни над, ни в центре, ни подле ничего нет — и вообще нигде ничего нет. И мы не значительнее, не важнее и не прекраснее земляного червяка. Точнее, это он прекраснее нас, потому что он, в отличие от нас, невинен, — только отважится ли кто-то из нас это утверждать? У червяка одна цель — прожить достаточно долго, чтобы успеть оставить потомство, маленьких червячков. Его сердце не способно на предательство или жестокость, в нём нет зависти и злости, нет вожделения, в отличие от наших сердец. Вот и выходит, что это мы чудовища, только мы и есть по-настоящему аберрантная форма жизни.