• . Она не играла никакой роли. Она точно ответила на мой вопрос. Она никогда не притворялась, будто ей нравится то, что ей не нравилось, или что она любит то, к чему равнодушна. Если я ее не понял, то лишь потому, что неправильно задавал ей вопросы. Она и правда не была комедианткой. Она сохранила душевную чистоту, и теперь я понимаю, за что я ее любил.
Священник был молодым человеком со светлой кожей метиса, сверстником
Филипо. Он произнес очень короткую проповедь на слова апостола Фомы:
"Давайте пойдем в Иерусалим и умрем с ним вместе". Он говорил:
- Церковь принадлежит роду человеческому, она разделяет страдания рода
человеческого, и, хотя Христос осудил ученика, отрубившего ухо слуге
первосвященника, сердца наши полны сочувствия ко всем, кого страдания
других заставляют взять в руки меч. Церковь осуждает насилие, но она еще
суровее осуждает равнодушие. Насилие может быть выражением любви,
равнодушие - никогда. Первое есть ограниченность милосердия, второе -
неограниченный эгоизм. В дни страха и смятения простодушие и преданность
одного из апостолов помогли принять политическое решение. Он был неправ,
но я предпочту быть неправым, как святой Фома, чем правым, как все
бездушные и трусливые. Давайте же пойдем в Иерусалим и умрем вместе с ним.
Цинизм - это дешевка, его можно купить в любом магазине стандартных цен; им начиняют всякий хлам.
В душе хватает места для множества ран, прежде чем почувствуешь, что там не осталось живого места.
Почти у каждого в жизни наступает минута, после которой нет возврата к прошлому.
Вот одна из мук незаконной любви: даже самые страстные объятия любовницы только лишний раз показывают, что любовь непостоянна.
Мне почудилось, что вокруг нас летают цветные шары: каждая вера имеет свой цвет, как и каждое неверие.Тут был и экзистенциалистический шар и логически - позитивистский шар.
Жестокость — как прожектор. Она шарит, нащупывая жертву. Мы ускользаем от нее только на время.
Это были свирепые пираты из созвездия Гончих Псов, я узнал их сразу. Они носились по космосу и, нападая на мирные звездолёты, отнимали всё сладкое. Даже не щадили маленьких детей.
— Итак, у нас один путь! — деловито заявил Саня. — Я положу тебя на плечо, потому что ты всё-таки слабая женщина, и таким образом спущусь по трубе. — Подожди секунду. Сейчас я лишусь чувств, чтобы и тебе и мне было легче. — предупредила Марина.