— Вот мы победим, кончится война, и тогда заживем такой счастливой жизнью… Муж прервал ее сухо и желчно: — Не обольщайся. Мы прекрасно живем сейчас. А что касается победы… Мы с тобой всегда останемся в проигрыше, какой бы из людоедов ни победил.
Она впадала в чтение как в обморок, оканчивавшийся с последней страницей книги.
"Мудр, мудр мир муравья…"
И каждое утро было окрашено цветом незаслуженного женского счастья, столь яркого, что привыкнуть к нему было невозможно. В глубине же души жила тайная готовность ежеминутно утратить это счастье - как случайное, по чьей-то ошибке или недосмотру на нее свалившееся.
Несли кто что считал уместным в этих обстоятельствах: цветы, водку, деньги...
Мы с тобой всегда останемся в проигрыше, какой бы из людоедов не победил.
Был он женолюбом и потребителем, многую пищу получал от этого неиссякающего источника, но бдительно оберегался от зависимости, боялся сам превратиться в пищу той женской стихии, которая столь парадоксально щедра к берущим от неё и истребительно-жестока к дающим
Целых двадцать лет, с семи до двадцати семи, Сонечка читала без перерыва. Она впадала в чтение как в обморок, оканчивавшийся с последней страницей книги.
В другое время я не сделал бы того, что сделал. Ни за год до того, ни за день. Только в ту самую минуту.
Я подумала: наверное, многоэтажек тут не строят, чтобы небо не заслонять. Наверное, здешние строители поняли, что у них самое синее небо в мире, - и решили не портить эту красоту.