Мои цитаты из книг
Когда человеком владеет одна мысль, он находит ее во всем.
Отважный Гаврош и сиротка Козетта, прекрасная Эсмеральда и несчастный горбун Квазимодо... Это персонажи, созданные Виктором Гюго - писателем, чей вклад во французскую и мировую литературу невозможно переоценить. Гюго стал создателем и идеологом романтизма литературного направления, которое главенствовало в европейском искусстве XIX века. В своих книгах он создал целый мир - идеальный, справедливый, милосердный - и нашел отклик в сердцах людей. До сих пор романы Виктора Гюго привлекают читателя,...
Однажды ночью очевидно оставшаяся одна и поэтому беззащитная жена помещика пожаловалась, что работавшая у неё русская стала непослушной. Лейтенант Г., начальник полевой жандармерии, получил приказ арестовать русскую вместе с её двумя детьми, двух и десяти лет. Г. доложил об исполнении в штаб дивизии и возвратился с приказом расстрелять всех троих без дальнейших разбирательств. Когда я отказался выполнять связанный с этим приказ, мне стали угрожать военным судом. Я всё равно отказался, но и сегодня упрекаю себя за то, что не предотвратил этого убийства. На следующее утро, после того, как в деревне увидели трупы, её жители были возмущены, так как с полным правом опасались мести наступавших русских. В начале 50-х годов я встретил Г. на встрече однополчан. После долгих раздумий я ничего не предпринял.
Когда недоучившийся школьник Михаэль Брюннер вступал добровольцем в Вермахт, он верил, что впереди его ждут лишь победные фанфары, но он оказался в кромешном аду Восточного фронта. Таких, как он, немцы зовут Schlaumeier (дословно: «хитрюга»), а русские сказали бы: «хитрожопый» — циничный, себе на уме, отнюдь не склонный к самопожертвованию. Брюннер не брезговал ничем, чтобы спасти собственную шкуру, однако не избежал ни участия в самых кровопролитных сражениях второй половины войны, ни серьезных...
Лучше иметь сына, вернувшегося с войны солдатом, но живым, чем сына офицера, "погибшего смертью героя".
Когда недоучившийся школьник Михаэль Брюннер вступал добровольцем в Вермахт, он верил, что впереди его ждут лишь победные фанфары, но он оказался в кромешном аду Восточного фронта. Таких, как он, немцы зовут Schlaumeier (дословно: «хитрюга»), а русские сказали бы: «хитрожопый» — циничный, себе на уме, отнюдь не склонный к самопожертвованию. Брюннер не брезговал ничем, чтобы спасти собственную шкуру, однако не избежал ни участия в самых кровопролитных сражениях второй половины войны, ни серьезных...
Магазины - это такие места, где люди покупают вещи, без которых им не выжить.
Проведя двадцать семь лет за стеклянными стенами торгового центра, Айван привык к людям, наблюдающих за ним. Целыми днями он размышляет об их странном поведении, о шимпанзе, которые так сильно отличаются от горилл, о бездомном псе Бобе, который любит пробираться к Айвану в клетку и спать у него на животе, о телевизионных передачах, которые иногда включает для него смотритель. Но больше всего Айван думает о живописи, о том, как передать на бумаге вкус манго или шуршание листьев. Его жизнь течет...
Когда я рисую, то перестаю думать обо всем другом - о том, где я, о том, что было вчера и будет завтра. Я просто вожу карандашом по бумаге.
Проведя двадцать семь лет за стеклянными стенами торгового центра, Айван привык к людям, наблюдающих за ним. Целыми днями он размышляет об их странном поведении, о шимпанзе, которые так сильно отличаются от горилл, о бездомном псе Бобе, который любит пробираться к Айвану в клетку и спать у него на животе, о телевизионных передачах, которые иногда включает для него смотритель. Но больше всего Айван думает о живописи, о том, как передать на бумаге вкус манго или шуршание листьев. Его жизнь течет...
Люди, похоже, не всегда догадываются, что же изображено на моих рисунках. [...] Ну и пусть. Я рисую не для них - я рисую для себя.
Проведя двадцать семь лет за стеклянными стенами торгового центра, Айван привык к людям, наблюдающих за ним. Целыми днями он размышляет об их странном поведении, о шимпанзе, которые так сильно отличаются от горилл, о бездомном псе Бобе, который любит пробираться к Айвану в клетку и спать у него на животе, о телевизионных передачах, которые иногда включает для него смотритель. Но больше всего Айван думает о живописи, о том, как передать на бумаге вкус манго или шуршание листьев. Его жизнь течет...
Люди придумали невероятно много слов - гораздо больше, чем им на самом деле нужно.
Проведя двадцать семь лет за стеклянными стенами торгового центра, Айван привык к людям, наблюдающих за ним. Целыми днями он размышляет об их странном поведении, о шимпанзе, которые так сильно отличаются от горилл, о бездомном псе Бобе, который любит пробираться к Айвану в клетку и спать у него на животе, о телевизионных передачах, которые иногда включает для него смотритель. Но больше всего Айван думает о живописи, о том, как передать на бумаге вкус манго или шуршание листьев. Его жизнь течет...
Есть разница между "могу вспомнить" и "хочу вспомнить".
Проведя двадцать семь лет за стеклянными стенами торгового центра, Айван привык к людям, наблюдающих за ним. Целыми днями он размышляет об их странном поведении, о шимпанзе, которые так сильно отличаются от горилл, о бездомном псе Бобе, который любит пробираться к Айвану в клетку и спать у него на животе, о телевизионных передачах, которые иногда включает для него смотритель. Но больше всего Айван думает о живописи, о том, как передать на бумаге вкус манго или шуршание листьев. Его жизнь течет...
Я не знаю, зачем люди разговаривают со мной, но делают они это часто. Может быть, думают, что я их не понимаю. А может быть, потому, что я не могу ответить.
Проведя двадцать семь лет за стеклянными стенами торгового центра, Айван привык к людям, наблюдающих за ним. Целыми днями он размышляет об их странном поведении, о шимпанзе, которые так сильно отличаются от горилл, о бездомном псе Бобе, который любит пробираться к Айвану в клетку и спать у него на животе, о телевизионных передачах, которые иногда включает для него смотритель. Но больше всего Айван думает о живописи, о том, как передать на бумаге вкус манго или шуршание листьев. Его жизнь течет...
Люди любят тратить слова впустую. Они разбрасывают их всюду, как шкурки от бананов, и оставляют гнить.
Проведя двадцать семь лет за стеклянными стенами торгового центра, Айван привык к людям, наблюдающих за ним. Целыми днями он размышляет об их странном поведении, о шимпанзе, которые так сильно отличаются от горилл, о бездомном псе Бобе, который любит пробираться к Айвану в клетку и спать у него на животе, о телевизионных передачах, которые иногда включает для него смотритель. Но больше всего Айван думает о живописи, о том, как передать на бумаге вкус манго или шуршание листьев. Его жизнь течет...