За эти годы я научился понимать человеческую речь, но понять её вовсе не означает понять самих людей.
Люди слишком много говорят. Они болтают как шимпанзе, заполняя окружающий мир шумом, даже если сказать им по сути нечего.
За достаточно долгое время можно привыкнуть практически ко всему на свете.
Соболезновать удрученным - человеческое свойство, и хотя пристало всякому, мы особенно ожидаем его от тех, которые сами нуждались в утешении и находили его в других.
Бывают люди столь неблагоразумные в своем желании во что бы то ни стало показать, будто они знают и замечают, чего знать им не следует, что, обличая порой незамеченные промахи других, думают тем самым умалить свой стыд, тогда как на деле они только увеличивают его до бесконечности.
Большая часть женщин вообще природой, обычаями и законами подчинена мужчинам и должна управляться и руководиться их благоусмотрением; потому всякой из них, желающей обрести мир, утешение и покой у того мужчины, к которому она близка, подобает быть смиренной, терпеливой и послушной и прежде всего честной; в этом высшее и преимущественное сокровище всякой разумной женщины.
Я предпочитаю мужчину, нуждающегося в богатстве, богатству, нуждающемуся в мужчине.
Если бы старики пожелали вспомнить, что были юношами, и проступки других измеряли собственными, а свои чужими, то и мой грех не показался бы столь тяжким.
Греховная и грязная жизнь клириков, являющаяся во многих случаях почти точным показателем порочности, легко дает повод говорить о ней, укорять ее и порицать всякому, кто того желает
священники, монахи и вообще духовные являются искусителями наших сердец