Мои цитаты из книг
Мне кажется, что каждое мгновение моей жизни – это пазл, что в нем есть особое значение, которое откроется в будущем.
Рафаэль и Мунир, еврей и мусульманин, росли в семьях марокканских беженцев, и их родители изо всех сил старались стать настоящими французами — ради детей, ради их будущего.
Мальчики были не просто друзьями — братьями. Каждый из них готов был всем пожертвовать ради другого. Казалось, они будут вместе всегда.
Но судьба распорядилась иначе — трудно оставаться братьями в мире, где все враждуют со всеми.
Как остановить ненависть? Остаться людьми? Братьями? Возможно ли это в наше жестокое время?
Ругательства свидетельствуют о силе и мужестве тех, кто никак не может решиться на драку.
Рафаэль и Мунир, еврей и мусульманин, росли в семьях марокканских беженцев, и их родители изо всех сил старались стать настоящими французами — ради детей, ради их будущего.
Мальчики были не просто друзьями — братьями. Каждый из них готов был всем пожертвовать ради другого. Казалось, они будут вместе всегда.
Но судьба распорядилась иначе — трудно оставаться братьями в мире, где все враждуют со всеми.
Как остановить ненависть? Остаться людьми? Братьями? Возможно ли это в наше жестокое время?
Сегодня утром, когда я проснулся, душа, вернувшись ко мне, была уже другой. Она отяжелела от судеб многих других душ, которые жили до нее. Миллионов других душ, которые я буду теперь считать до конца жизни.
Рафаэль и Мунир, еврей и мусульманин, росли в семьях марокканских беженцев, и их родители изо всех сил старались стать настоящими французами — ради детей, ради их будущего.
Мальчики были не просто друзьями — братьями. Каждый из них готов был всем пожертвовать ради другого. Казалось, они будут вместе всегда.
Но судьба распорядилась иначе — трудно оставаться братьями в мире, где все враждуют со всеми.
Как остановить ненависть? Остаться людьми? Братьями? Возможно ли это в наше жестокое время?
Я наследник вечно изгоняемых предков. Я мужчина, но у меня так больно перехватило горло, что мне придется пойти в самолете в туалет и поплакать.
Рафаэль и Мунир, еврей и мусульманин, росли в семьях марокканских беженцев, и их родители изо всех сил старались стать настоящими французами — ради детей, ради их будущего.
Мальчики были не просто друзьями — братьями. Каждый из них готов был всем пожертвовать ради другого. Казалось, они будут вместе всегда.
Но судьба распорядилась иначе — трудно оставаться братьями в мире, где все враждуют со всеми.
Как остановить ненависть? Остаться людьми? Братьями? Возможно ли это в наше жестокое время?
У каждой семьи есть свои легенды. События, важные слова, поступки, которые мы храним в памяти и которые помогают нам понять, кто мы такие, чем гордимся, за что держимся. Истории, на которых мы останавливаемся, и эти остановки делаются для нас точками отсчета в беге времени.
Рафаэль и Мунир, еврей и мусульманин, росли в семьях марокканских беженцев, и их родители изо всех сил старались стать настоящими французами — ради детей, ради их будущего.
Мальчики были не просто друзьями — братьями. Каждый из них готов был всем пожертвовать ради другого. Казалось, они будут вместе всегда.
Но судьба распорядилась иначе — трудно оставаться братьями в мире, где все враждуют со всеми.
Как остановить ненависть? Остаться людьми? Братьями? Возможно ли это в наше жестокое время?
У людей есть существенный недостаток: каждый уверен, что владеет истиной, и хочет навязать ее всем остальным. Человеку нестерпимо знать, что кто-то думает по-другому, по-другому живет. И он начинает сражаться, чтобы заставить весь мир жить его мыслями, разделять его образ жизни, служить его величию.
Рафаэль и Мунир, еврей и мусульманин, росли в семьях марокканских беженцев, и их родители изо всех сил старались стать настоящими французами — ради детей, ради их будущего.
Мальчики были не просто друзьями — братьями. Каждый из них готов был всем пожертвовать ради другого. Казалось, они будут вместе всегда.
Но судьба распорядилась иначе — трудно оставаться братьями в мире, где все враждуют со всеми.
Как остановить ненависть? Остаться людьми? Братьями? Возможно ли это в наше жестокое время?
Просто я считаю мёртвых куда более безвредными существами, чем живых людей. От последних стоит ждать больших неприятностей.
Эпоха великих волшебников подошла к концу тысячу лет назад, оставив после себя лишь темные легенды да руины.
Но некоторые уверены — где-то по дорогам истерзанного Катаклизмом материка все еще бродит мятежный маг Тион, ученик самого Скованного, способный вернуть мир к процветанию.
Лавиани, Шерон и Тэо спешат по следу волшебника, а вокруг пробуждается синее пламя, говорящее о том, что нынешняя эпоха подходит к концу.
- Вот и правильно. Люди не любят рассказывать о себе.
Мильвио рассмеялся.
- Что тут смешного? - удивилась Лавиани.
- Твои слова разумеется. Я вот частенько встречаю болтунов в своей жизни. Слова не дают вставить, говорят и говорят. Всегда можно узнать много нового, но пользы от подобной информации даже на медяк не наберется.
Эпоха великих волшебников подошла к концу тысячу лет назад, оставив после себя лишь темные легенды да руины.
Но некоторые уверены — где-то по дорогам истерзанного Катаклизмом материка все еще бродит мятежный маг Тион, ученик самого Скованного, способный вернуть мир к процветанию.
Лавиани, Шерон и Тэо спешат по следу волшебника, а вокруг пробуждается синее пламя, говорящее о том, что нынешняя эпоха подходит к концу.
Я добрая и терпеливая женщина и не пихаю музыкантов в пламя, даже если мне не нравится их бренчание.
Эпоха великих волшебников подошла к концу тысячу лет назад, оставив после себя лишь темные легенды да руины.
Но некоторые уверены — где-то по дорогам истерзанного Катаклизмом материка все еще бродит мятежный маг Тион, ученик самого Скованного, способный вернуть мир к процветанию.
Лавиани, Шерон и Тэо спешат по следу волшебника, а вокруг пробуждается синее пламя, говорящее о том, что нынешняя эпоха подходит к концу.
Когда юношеской глупости во мне было гораздо больше, чем жизненного опыта, слава, деньги и красотки с ночными попойками казались довольно важны.
Эпоха великих волшебников подошла к концу тысячу лет назад, оставив после себя лишь темные легенды да руины.
Но некоторые уверены — где-то по дорогам истерзанного Катаклизмом материка все еще бродит мятежный маг Тион, ученик самого Скованного, способный вернуть мир к процветанию.
Лавиани, Шерон и Тэо спешат по следу волшебника, а вокруг пробуждается синее пламя, говорящее о том, что нынешняя эпоха подходит к концу.