Мои цитаты из книг
Женщины, даже свободного состояния, промышляют проституцией; не составляет исключения даже одна привилегированная, про которую говорят, что она кончила в институте.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Среди ссыльных в Корсаковске попадаются интересные личности. Упомяну о бессрочном каторжном Пищикове, преступление которого дало материал Г. И. Успенскому для очерка «Один на один». Этот Пищиков засек нагайкой свою жену, интеллигентную женщину, беременную на девятом месяце, и истязание продолжалось шесть часов; сделал он это из ревности к добрачной жизни жены: во время последней войны она была увлечена пленным турком. Пищиков сам носил письма к этому турку, уговаривал его приходить на свидание и вообще помогал обеим сторонам. Потом, когда турок уехал, девушка полюбила Пищикова за его доброту; Пищиков женился на ней и имел от нее уже четырех детей, как вдруг под сердцем завозилось тяжелое, ревнивое чувство…
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Кроме нужды и праздности, у свободной женщины есть еще третий источник всяких бед – это муж. Он может пропить или проиграть в карты свой пай, женино и даже детское платье. Он может впасть в новое преступление или удариться в бега.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
про Сахалин же говорят, что климата здесь нет, а есть дурная погода
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
– Вы бывший офицер? – спросил я.– Никак нет, ваше высокоблагородие, я священник.Не знаю, за что его прислали на Сахалин, да и не спрашивал я об этом; когда человек, которого еще так недавно звали отцом Иоанном и батюшкой и которому целовали руку, стоит перед вами навытяжку, в жалком поношенном пиджаке, то думаешь не о преступлении.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Каторжных работ для женщин на острове нет. Правда, женщины иногда моют полы в канцеляриях, работают на огородах, шьют мешки, но постоянного и определенного, в смысле тяжких принудительных работ, ничего нет и, вероятно, никогда не будет. Каторжных женщин тюрьма совершенно уступила колонии. Когда их везут на остров, то думают не о наказании или исправлении, а только об их способности рожать детей и вести сельское хозяйство... Можно сказать, что, за исключением небольшого числа привилегированных и тех, которые прибывают на остров с мужьями, все каторжные женщины поступают в сожительницы. Это следует считать за правило. Мне рассказывали, что когда одна женщина во Владимировке не захотела идти в сожительницы и заявила, что она пришла сюда на каторгу, чтобы работать, а не для чего-нибудь другого, то ее слова будто бы привели всех в недоумение.
Местная практика выработала особенный взгляд на каторжную женщину, существовавший, вероятно, во всех ссыльных колониях: не то она человек, хозяйка, не то существо, стоящее даже ниже домашнего животного... - Нехорошо, что женщин присылают сюда из России не весной, а осенью, - говорил мне один чиновник. - Зимою бабе нечего делать, она не помощница мужику, а только лишний рот. Потому-то хорошие хозяева берут их осенью неохотно.
Так рассуждают осенью о рабочих лошадях, когда предвидятся зимою дорогие кормы.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Всё бегаете, думаете лучше будет, а выходит хуже.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Говорят, что по дороге на маяк когда-то стояли скамьи, но что их вынуждены были убрать, потому что каторжные и поселенцы во время прогулок писали на них и вырезывали ножами грязные пасквили и всякие сальности. Любителей так называемой заборной литературы много и на воле, но на каторге цинизм превосходит всякую меру и не идет в сравнение ни с чем. Здесь не только скамьи и стены задворков, но даже любовные письма отвратительны. Замечательно, что человек пишет и вырезывает на скамье разные мерзости, хотя в то же время чувствует себя потерянным, брошенным, глубоко несчастным. Иной уже старик и толкует, что ему свет постыл и умирать пора, у него жестокий ревматизм и плохо видят глаза, но с каким аппетитом произносит он без передышки извозчичью брань, растянутую в длинную вязь из всяких отборных ругательных слов и вычурную, как заклинание от лихорадки. Если же он грамотен, то в уединенном месте ему бывает трудно подавить в себе задор и удержаться от искушения нацарапать на стене хотя бы ногтем какое-нибудь запретное слово.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Все вновь строящиеся сахалинские селения одинаково производят впечатление разрушенных неприятелем или давно брошенных деревень, и только по свежему, ясному цвету срубов и стружек видно, что здесь происходит процесс, как раз противоположный разрушению.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Если внимательно и долго прислушиваться, то, боже мой, как далека здешняя жизнь от России! Начиная с балыка из кеты, которым закусывают здесь водку, и кончая разговорами, во всем чувствуется что-то свое собственное, не русское. Пока я плыл по Амуру, у меня было такое чувство, как будто я не в России, а где-то в Патагонии или Техасе; не говоря уже об оригинальной, не русской природе, мне всё время казалось, что склад нашей русской жизни совершенно чужд коренным амурцам, что Пушкин и Гоголь тут непонятны и потому не нужны, наша история скучна и мы, приезжие из России, кажемся иностранцами.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...