Мои цитаты из книг
Случается, что православный русский мужичок на вопрос, как его зовут, отвечает не шутя: "Карл". Это бродяга, который по дороге сменился именем с каким-то немцем. Таких, помнится, записано мною двое: Карл Лангер и Карл Карлов. Есть каторжный, которого зовут Наполеоном. Есть женщина-бродяга Прасковья, она же Марья.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Если есть собаки, то вялые, не злые, которые лают на одних только гиляков, вероятно, потому, что те носят обувь из собачей шкуры. И почему-то эти смирные, безобидные собаки на привязи. Если есть свинья, то с колодкой на шее. Петух тоже привязан за ногу.
– Зачем это у тебя собака и петух привязаны? – спрашиваю хозяина.
– У нас на Сахалине все на цепи, – острит он в ответ. – Земля уж такая.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
... проезд по ней был бы невозможен вовсе, если бы не прорыли туннеля. Рыли его, не посоветовавшись с инженером, без затей, и в результате вышло темно, криво и грязно. Сооружение это стоило очень дорого, но оно оказалось ненужным, так как, при существовании хорошей горной дороги, нет нужды ездить по береговой, проезд по которой стеснен условиями отлива и прилива. На этом туннеле превосходно сказалась склонность русского человека тратить последние средства на всякого рода выкрутасы, когда не удовлетворены самые насущные потребности.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Хозяев и домочадцев я заставал дома; все ничего не делали, хотя никакого праздника не было, и, казалось бы, в горячую августовскую пору все, от мала до велика, могли бы найти себе работу в поле или на Тыми, где уже шла периодическая рыба. Хозяева и их сожительницы, видимо, скучали и были готовы посидеть, поговорить о том о сем. От скуки они смеялись и для разнообразия принимались плакать. Это – неудачники, в большинстве неврастеники и нытики, «лишние люди», которые всё уже испробовали, чтобы добыть кусок хлеба, выбились из сил, которых у них так мало, и в конце концов махнули рукой, потому что нет «никакого способу» и не проживешь «никаким родом». Вынужденное безделье мало-помалу перешло в привычное, и теперь они, точно у моря ждут погоды, томятся, нехотя спят, ничего не делают и, вероятно, уже не способны ни на какое дело. Разве вот только в картишки перекинуться.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Около палисадника прогуливаются барышни, одетые, как ангельчики; на них шьет каторжная модистка, присланная за поджог. И кругом чувствуются тихая, приятная сытость и довольство; ступают мягко, по-кошачьи, и выражаются тоже мягко: рыбка, балычки, казенненькое довольствие…
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Один местный чиновник, приезжавший к нам на пароход обедать, скучный и скучающий господин, много говорил за обедом, много пил и рассказал нам старый анекдот про гусей, которые, наевшись ягод из-под наливки и опьяневши, были приняты за мертвых, ощипаны и выброшены вон и потом, проспавшись, голые вернулись домой.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
– Ты политичка (то есть политический)? – спросил меня гиляк с бабьим лицом. – Нет. – Значит, ты пиши-пиши (то есть писарь)? – спросил он, увидев в моих руках бумагу.
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Другой, когда-то служивший кондуктором на железной дороге, прислан за святотатство и на Сахалине попался в подделке 25-рублевых бумажек. Когда кто-то из ходивших вместе со мной по камерам стал журить его за то, что он ограбил церковь, то он сказал: «Что ж? Богу деньги не нужны». И, заметив, что арестанты не смеются и что эта фраза произвела на всех неприятное впечатление, он добавил: «Зато я людей не убивал».
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
– А сколько ты получаешь жалованья?Я зарабатывал около трехсот рублей в месяц. Эту цифру я и назвал. Надо было видеть, какое неприятное, даже болезненное впечатление произвел мой ответ. Оба гиляка вдруг схватились за животы и, пригнувшись к земле, стали покачиваться, точно от сильной боли в желудке. Лица их выражали отчаяние.– Ах, зачем ты можешь так говорить? – услышал я. – Зачем ты так нехорошо говорил? Ах, нехорошо так! Не надо так!– Что же дурного я сказал? – спросил я.– Бутаков, окружной начальник, большой человек, получает двести, а ты никакой начальник, мало-мало пиши – тебе триста! Нехорошо говорил! Не надо так!
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...
Если послушать старика, то становится страшно. Каких ужасов нагляделся и чего только он не вынес, пока его судили, мытарили по тюрьмам и потом три года тащили через Сибирь; на пути его дочь, девушка, которая пошла добровольно за отцом и матерью на каторгу, умерла от изнурения, а судно, которое везло его и старуху в Корсаковск, около Мауки потерпело аварию. Старик рассказывает всё это, а старуха плачет. «Ну, да что! – говорит старик, махнув рукой. – Значит, богу так угодно».
В 1890 году Антон Павлович Чехов, к тому времени уже прославленный писатель, отправился в тяжелое и рискованное путешествие на самый отдаленный край империи – на каторжный Сахалин. Проделав долгий путь через всю Сибирь, он прибыл на остров не как чиновник или журналист, а движимый желанием увидеть истинное положение дел, как живут ссыльные, каторжане и переселенцы, и донести правду до читателей. Результатом глубокого, подлинно научного и человечного исследования длиною в три месяца стал труд...