...Люблю город в хороший ясный день. Повсюду такая бойкая жизнь, такое стремительное ощущение цели и волнующее возбуждение… Но мне нужен Брэкли с его покоем и постоянством. Я всегда так ясно его помню, словно только что был там; я чувствую его холодный зимний воздух, вижу снег на полях, слышу, как трещат льдинки под ногами. Я могу глубоко вдохнуть и представить, как летний ветерок доносит аромат сена, могу увидеть блеск солнца и почувствовать, как жара опаляет кожу, могу ощутить во рту вкус яблочного сидра…И сверканье льда, и внезапный весенний ливень. В городе бывает просто сыро или сухо. Не видишь, как прорастают злаки, и поля словно окутаны зеленоватым прозрачным туманом; не видишь мощных темных борозд вспаханной земли, не знаешь ощущения перемены времен года и вместе с тем бесконечности всего этого...
Я больше всего люблю осень. Дни становятся короче и золотистей, когда последние косые лучи освещают сжатые поля, копны сена, когда они так четко вырисовываются на фоне неба. Люблю ясные вечера, когда облака уплывают на запад, ярко-красные ягоды висят на живой изгороди, повсюду дикие розы, запах горящих костров, на которых сжигают опавшие листья, и на солнце сверкает осенняя красота деревьев. Я всегда любил весенний прилив жизни и цветы, но в осени, когда все тронуто багрянцем и золотом, есть что-то особенное, какая-то полнота, завершенность.
Доброта в этом мире – слабость непростительная.
Свободный человек не станет делать женскую работу.
Я вздохнул. Всё в этом мире хорошо, только с женщинами… как-то не так. Я люблю таких, чтоб общаться можно было… по-человечески. И чувства чтобы были... Необязательно — глубокие, но чтобы — были. А тут исключительно физиология. Скучно.
Сами понимаете: телевизоров здесь нет. Нет также театров, варьете и компьютерных игр. Потому людям совершенно нечем заняться. Секс, жратва, выпивка и драки. По восходящей. Наилучшая драка — это поединок. Любимое зрелище каждого датчанина, независимо от пола и возраста.
... для настоящего веселья требовались девки. То есть, как верно отметил классик, даже если сначала кажется, что женщины не нужны, то потом они всё равно обязательно понадобятся.
И именно из-за Одина нить моей судьбы больше похожа на собачий колтун. Это, не исключено, – тоже интрига Одина. Отец воинов любит создавать для своих адептов ситуации, благоприятные с точки зрения добычи славы. Иными словами, настоящий любимец Одина — это двуногая провокация к смертоубийству.(О́дин, или Во́тан - верховный бог в германо-скандинавской мифологии.)
Труп врага – самая убедительная победа в интеллектуальной дискуссии.
– Доча, ты как, в порядке? – тревожно спросил Мао, оглядывая Ванессу.
– Вроде бы, – пожала плечами та. – Но представляешь, пап, меня хотели убить!
– У них бы все равно ничего не вышло, доча.
– Почему это?
– Так ты же теперь правительница.
– И что?
– У нас в Поднебесной считается, что всякий истинный монарх одарен Небесным Мандатом, – терпеливо сказал Мао. – Поэтому его невозможно свергнуть, а тем более убить.
– Ну-ну. Скажи это Линкольну и Кеннеди.
– Если же кого-то все-таки свергли или убили – он не был истинным монархом, а был узурпатором, занимавшим трон без санкции Неба, – невозмутимо разъяснил Мао. – И Небо лишило его власти и заменило другим, достойным.