Мои цитаты из книг
Понятко звонко рассмеялся. — Чтобы Волк поделился добычей? — воскликнул он. — Скорее мой гнедой жеребенка принесет!
Сергей Духарев уже не безродный скоморох, и даже не варяг-дружинник, а командир летучего отряда в приднепровских степях. Безбрежна ковыльная степь, широко Дикое поле. Но тесно оно для тех, кто хочет сделать его только своим. Хазары, русы, печенеги… И тяжелое ромейское золото, углубляющее рознь между ними. Волей судьбы ромейское золото достается не большому хану печенегов Куркутэ, не великому князю киевскому Игорю, а двум десяткам варягов отряда Сергея… Тяжелый металл – золото. Трудно его...
В воздухе висела тяжелая вонь крови, боли, пота, выпущенных внутренностей. К вони Серега уже давно принюхался. Притерпелся, как к свербящей под доспехами коже. <...> Естественная брезгливость цивилизованного человека, конечно, не исчезает совсем, но привычка натягивается на неё сверху, как перчатки патологоанатома.
Сергей Духарев уже не безродный скоморох, и даже не варяг-дружинник, а командир летучего отряда в приднепровских степях. Безбрежна ковыльная степь, широко Дикое поле. Но тесно оно для тех, кто хочет сделать его только своим. Хазары, русы, печенеги… И тяжелое ромейское золото, углубляющее рознь между ними. Волей судьбы ромейское золото достается не большому хану печенегов Куркутэ, не великому князю киевскому Игорю, а двум десяткам варягов отряда Сергея… Тяжелый металл – золото. Трудно его...
– Назовись, человек! – вместо князя жестко бросил Скарпи. – Я тебе не «человек» [«Человек» – обращение к холопу], нурман, а десятник князя полоцкого, славного Роговолта Сергей! – с достоинством ответил Духарев.
Сергей Духарев уже не безродный скоморох, и даже не варяг-дружинник, а командир летучего отряда в приднепровских степях. Безбрежна ковыльная степь, широко Дикое поле. Но тесно оно для тех, кто хочет сделать его только своим. Хазары, русы, печенеги… И тяжелое ромейское золото, углубляющее рознь между ними. Волей судьбы ромейское золото достается не большому хану печенегов Куркутэ, не великому князю киевскому Игорю, а двум десяткам варягов отряда Сергея… Тяжелый металл – золото. Трудно его...
– Сердце у меня болит, Серегей. Что с нами будет? Что будет с ней? Страх во мне теперь, брат. Раньше такого не было. Раньше у меня не было Элды – только Бог был и честь родовая. Ни Бога, ни честь отнять нельзя, Серегей. А ее – можно. Раньше я смеялся в глаза смерти. Бог сотворил нас смертными. Мы должны умирать. Иначе как бы мы возвращались к своему Творцу
Сергей Духарев уже не безродный скоморох, и даже не варяг-дружинник, а командир летучего отряда в приднепровских степях. Безбрежна ковыльная степь, широко Дикое поле. Но тесно оно для тех, кто хочет сделать его только своим. Хазары, русы, печенеги… И тяжелое ромейское золото, углубляющее рознь между ними. Волей судьбы ромейское золото достается не большому хану печенегов Куркутэ, не великому князю киевскому Игорю, а двум десяткам варягов отряда Сергея… Тяжелый металл – золото. Трудно его...
Теперь – абсолютная бодрость после трех часов сна. Будто таблетку фенамина заглотил.
Сергей Духарев уже не безродный скоморох, и даже не варяг-дружинник, а командир летучего отряда в приднепровских степях. Безбрежна ковыльная степь, широко Дикое поле. Но тесно оно для тех, кто хочет сделать его только своим. Хазары, русы, печенеги… И тяжелое ромейское золото, углубляющее рознь между ними. Волей судьбы ромейское золото достается не большому хану печенегов Куркутэ, не великому князю киевскому Игорю, а двум десяткам варягов отряда Сергея… Тяжелый металл – золото. Трудно его...
– Ночью все кошки серы. – Роза выразительно махнула рукой. – Разве вы не слышали такой поговорки? Я же не вглядываюсь в лица мужчин, мне нужны только их деньги. Моя память что-то не подсказывает мне никаких имен.
В небольшом лондонском переулке Пентекост-элли, что неподалеку от Уайтчепела, в доходном доме найден труп задушенной проститутки. В кровати убитой был обнаружен золотой значок-эмблема с надписью «Клуб Адского Пламени», а на обратной его стороне значилось имя Финли Фитцджеймса, сына одного из самых влиятельных представителей лондонского высшего света. Делом немедленно занялся суперинтендант полиции Томас Питт. Отец и сын Фитцджеймсы в один голос заявили, что Финли невиновен, а именную улику...
Она была красивой и умной, язык у нее был хорошо подвешен, она была веселой и любила смешить. Ада нравилась джентльменам; те любили, когда их смешат. Это помогает им забывать, в какую грязную канаву их занесло. Видимо, дома со своими леди им не удается всласть посмеяться. Там всё у-тю-тю да муси-пуси, корсеты да крахмальные юбки… – Агнес снова презрительно выпятила губу, и Питт понял, что она жалеет всех этих джентльменов. – Бедняжки, наверное, давно разучились смеяться. Ведь леди негоже это делать, не так ли?
В небольшом лондонском переулке Пентекост-элли, что неподалеку от Уайтчепела, в доходном доме найден труп задушенной проститутки. В кровати убитой был обнаружен золотой значок-эмблема с надписью «Клуб Адского Пламени», а на обратной его стороне значилось имя Финли Фитцджеймса, сына одного из самых влиятельных представителей лондонского высшего света. Делом немедленно занялся суперинтендант полиции Томас Питт. Отец и сын Фитцджеймсы в один голос заявили, что Финли невиновен, а именную улику...
... Никто не получает всего, чего желает...
В небольшом лондонском переулке Пентекост-элли, что неподалеку от Уайтчепела, в доходном доме найден труп задушенной проститутки. В кровати убитой был обнаружен золотой значок-эмблема с надписью «Клуб Адского Пламени», а на обратной его стороне значилось имя Финли Фитцджеймса, сына одного из самых влиятельных представителей лондонского высшего света. Делом немедленно занялся суперинтендант полиции Томас Питт. Отец и сын Фитцджеймсы в один голос заявили, что Финли невиновен, а именную улику...
А кто найдёт папоротников цвет, тому все тайное откроется: клады, схоронки, дива лесные. А сам он невидим станет для людей и духов и даже самой Морены-Смерти… — Мыш закатил глаза и всей своей веснушчатой мордашкой изобразил ужас и восхищение. — А цветёт он, папоротник то есть, единожды в тыщу лет и токо одну ночь. Такую, как седнишняя.
Русь, Х век. В Киеве – княжит Игорь, в Полоцке – Рогволт. С севера постоянно беспокоят викинги, с юга напирают кочевники-печенеги. Сергей Духарев, наш современник – и не думал, что обычная вечеринка с друзьями закончится для него в десятом веке. Время становления земли русской. Время перемен. Для Руси и для Сереги Духарева. Чужак и оболтус, избалованный цивилизацией, неожиданно проявляет настоящий мужской характер. Мир жестокий и беспощадный стал Сереге родным, в котором он по-настоящему...
Серега попытался осмыслить происшедшее. Происшедшее не осмысливалось.
Русь, Х век. В Киеве – княжит Игорь, в Полоцке – Рогволт. С севера постоянно беспокоят викинги, с юга напирают кочевники-печенеги. Сергей Духарев, наш современник – и не думал, что обычная вечеринка с друзьями закончится для него в десятом веке. Время становления земли русской. Время перемен. Для Руси и для Сереги Духарева. Чужак и оболтус, избалованный цивилизацией, неожиданно проявляет настоящий мужской характер. Мир жестокий и беспощадный стал Сереге родным, в котором он по-настоящему...