admin

Нет такой культуры, внутри которой каждый бы не считал себя «отличным» от других и не считал бы «различия» законными и необходимыми. В современном превозношении различия нет ничего радикального и прогрессивного, — это всего лишь теоретическое выражение представлений, присущих любой культуре. У каждого индивида есть тенденция ощущать себя «более отличным» от других, чем другие, и одновременно в каждой культуре имеется тенденция считать эту культуру не просто отличной от других, но и самой отличной из всех, поскольку всякая культура поддерживает у составляющих ее индивидов это чувство «отличности».
Но признаки виктимного отбора обозначают не внутрисистемное, а внесистемное различие — то есть для системы здесь есть риск отличиться от своего собственного отличия, иначе говоря — вообще прекратить различаться, прекратить существование в качестве системы....Внесистемное различие внушает ужас, потому что напоминает об истине этой системы — об ее относительности, бренности, смертности.

Вопреки тому, что мы постоянно слышим вокруг,гонители одержимы ненавистью не к различию, а к его невыразимой противоположности, к обезразличенности.

Мы умеем распознавать первое преображение жертвы — пагубное, и оно нам кажется нормальным, но, напротив, мы не умеем распознавать второе преображение — благодетельное, и нам кажется непостижимым, чтобы оно накладывалось на первое, его — по крайней мере поначалу — не аннулируя.

"Точно так же, как писатели-реалисты в 1850 году, наши гуманитарные науки видят в нечеловеческом холоде и бесстрасности самое подходящее для научного знания состояние духа. Математическая строгость точных наук вызывает восхищение и часто заставляет понимать слишком буквально метафору "строгости". Тогда исследование начинает пренебрегать теми чувствами, от которых нельзя отказаться безнаказанно...""Наши истинные победы над мифологией не имеют ничего общего с этой ложной бесстрастностью. Они восходят к той эпохе, когда наука без совести ещё не существовала...""Слегка сместив контексты и ничего существенно не изменив в самих объектах, мы без труда показываем смехотворность некоторых современных точек зрения - по крайней мере, в применении к этим объектам. Критическая мысль, несомненно, находится в состоянии крайнего упадка - будем надеяться, временного. Но эта болезнь делается острее оттого, что её принимают за высшую утончённость критического духа. Если бы наши предки думали так же, как современные властители дум, они бы никогда не прекратили процессов о колдовстве. Поэтому стоит ли удивляться, что в наши дни предметом ревизионистских сомнений оказываются самые неоспоримые ужасы истории ХХ века - раз интеллигенция - то есть те, кто обязан рационально искать и защищать историческую истину, - впала в полное бессилие, пустившись в бесконечную гонку за всё более бесплодной утончённостью и придя в результате к идеям, убийственным для разума и истины - то есть самоубийственной для неё самой, но мы не замечаем самоубийственности этих идей - или даже называем их "позитивным" развитием.

При определенном уровне веры эффект козла отпущения совершенно переворачивает отношения между гонителями и их жертвой, и продуктом именно этого переворачивания и являются священное, предки-основатели и божества. Оно превращает пассивную в реальности жертву в единственную действующую и всемогущую причину по отношению к группе, которая себя считает исключительно пассивным объектом воздействия. Если человеческие группы могут заболевать в качестве групп по объективным или внутригрупповым причинам, если отношения внутри групп могут ухудшаться, а затем восстанавливаться под эгидой единодушно ненавидимых жертв, то очевидно, что эти группы будут вспоминать о своих социальных болезнях соответственно той самой иллюзорной вере, которая способствовала их исцелению, - вере во всемогущество козлов отпущения. Следовательно, на единодушную ненависть к тому, кто вверг в болезнь, должно затем наложиться единодушное почитание исцелителя от той же самой болезни.

жертвоприношения играли у ацтеков роль буквально чудовищную. Этот народ постоянно воевал не ради расширения территории, а чтобы раздобыть пленников, необходимых для бесчисленных жертвоприношений, о которых сообщает Бернардино де Саагун.

- Свет может кого-нибудь привлечь, Коул, - возразил Джек. - Кого-нибудь плохого? - Да.

Беглецы. Неземное сияние

Блейк Крауч

Сюжет этого романа вполне мог бы стать отличной предысторией знаменитой трилогии Б. Крауча «Сосны»… Вспыхнувшее в ночном небе ослепительное сияние навсегда разделило жизнь целой страны на «до» и «после», а всех ее жителей – на тех, кто видел эту неземную красоту, и тех, кто мирно спал. Первые стали безжалостными убийцами, вторые – их жертвами. И выход есть лишь один – бежать куда глаза глядят. Именно это пытаются сделать Джек Колклу, его жена и двое их детей – убежать из родного города,...

В воздухе висел легкий запах железа и гниения. Колклу взял одну из тележек и положил пистолет на детское сиденье. Затем поводил фонариком по кассовым аппаратам, после чего двинулся вперед под стук и скрип колес и прошел мимо кассы самообслуживания. Вокруг царила тишина, если не считать глухого гудения в его левом ухе, будто там расположилась электрическая подстанция. Джек покатил тележку в сторону продуктовых полок, на которых ничего не было, но еще остался запах овощей и фруктов. В десяти футах впереди рядом с пустыми деревянными ящиками на полу лежал мужчина, и кровь, растекшаяся вокруг его тела, мерцала в свете фонарика, отражаясь от темного линолеума, точно черный лед. Колклу остановился, обнаружив за телом мужчины другие трупы, и хотя он старался не светить на них, ему все равно бросилось в глаза то, что не могли скрыть тени. Ближе всего оказалась женщина с широко открытыми глазами и спутанными светлыми волосами, перепачканными кровью и мозгом из разбитой головы. Джек поднял с пола гроздь перезрелых бананов – единственное, что он сумел найти, – и покатил тележку, лавируя между мертвецами. Испачкавшиеся в крови колеса больше не скрипели. Темные следы вели сквозь двойные двери в заднюю часть магазина. Колклу взял пистолет, оставил тележку и пошел по ним, освещая фонариком полки, на которых не осталось ничего, даже отдаленно напоминающего еду: там были только рулоны туалетной бумаги – и всё. Мужчина направил фонарик на бетонный пол и двинулся по кровавым следам к тому месту, где они заканчивались. Около большой серебристой двери холодильника валялось около сотни медных и картонных гильз, а из-под двери натекло огромное количество крови. Джек уже собрался ее открыть, но передумал и вернулся к тележке. В задней части магазина пахло тухлым мясом. Когда Колклу свернул в первый проход, тележка налетела на разрубленного на куски маленького ребенка, голова которого держалась на одном сухожилии. Джек отвернулся, и его вырвало прямо на пустую полку. Несколько минут он стоял, сплевывая, пока во рту у него совсем не осталось влаги. С вечера четверга Колклу видел множество страшных картин, но среди них не было ничего похожего на эту. Он попытался прогнать ее, запрятать в самую дальнюю часть своего сознания, но она не желала уходить. То, что происходило, не имело ни названия, ни объяснения.

Беглецы. Неземное сияние

Блейк Крауч

Сюжет этого романа вполне мог бы стать отличной предысторией знаменитой трилогии Б. Крауча «Сосны»… Вспыхнувшее в ночном небе ослепительное сияние навсегда разделило жизнь целой страны на «до» и «после», а всех ее жителей – на тех, кто видел эту неземную красоту, и тех, кто мирно спал. Первые стали безжалостными убийцами, вторые – их жертвами. И выход есть лишь один – бежать куда глаза глядят. Именно это пытаются сделать Джек Колклу, его жена и двое их детей – убежать из родного города,...

- Всю жизнь, Джек, мы задаём себе разные вопросы. Но теперь я знаю ответы.

Беглецы. Неземное сияние

Блейк Крауч

Сюжет этого романа вполне мог бы стать отличной предысторией знаменитой трилогии Б. Крауча «Сосны»… Вспыхнувшее в ночном небе ослепительное сияние навсегда разделило жизнь целой страны на «до» и «после», а всех ее жителей – на тех, кто видел эту неземную красоту, и тех, кто мирно спал. Первые стали безжалостными убийцами, вторые – их жертвами. И выход есть лишь один – бежать куда глаза глядят. Именно это пытаются сделать Джек Колклу, его жена и двое их детей – убежать из родного города,...

- А что, если их там нет? Что, если на той стороне творится то же самое? Ведь граница - это всего лишь воображаемая линия, верно?

Беглецы. Неземное сияние

Блейк Крауч

Сюжет этого романа вполне мог бы стать отличной предысторией знаменитой трилогии Б. Крауча «Сосны»… Вспыхнувшее в ночном небе ослепительное сияние навсегда разделило жизнь целой страны на «до» и «после», а всех ее жителей – на тех, кто видел эту неземную красоту, и тех, кто мирно спал. Первые стали безжалостными убийцами, вторые – их жертвами. И выход есть лишь один – бежать куда глаза глядят. Именно это пытаются сделать Джек Колклу, его жена и двое их детей – убежать из родного города,...