Далее летающие буквы обрушились на меня одна за другой с перерывом в несколько секунд. «У» врезалась в железную бельевую перекладину слева от меня, когда я не успел еще толком испугаться после падения с неба «Х».
Теперь думать о бегстве было поздно, о сопротивлении – глупо, а о самоубийстве – неохота.
Разрешение - к добру, запрет - к гибели. Какой плод сладок-то? В том и штука, что запретный...
Все вещи в труде. Когда слишком бережешься, начинается распад...
Мы ж нация мифотворцев, живем иллюзиями и преданиями, подгоняем факты под то, что нам угодно, а не следуем за ними.
... а вообще кони - хорошие люди, с ними можно идти в дело...
Хватит чикаться с писаками, продыху нет от этих сратых «интеллектулов». — Интеллектуалов, — поправил Суслов. — Но смысл, конечно, не меняется
Мне кто-то рассказывал: когда Рахманинова спросили, что главное в искусстве, он ответил: «В искусстве не должно быть главного».
Володарский, выступая 13 апреля 1918 года перед слушателями Агитаторских курсов в Петрограде, сказал:
«Экзамен на разрушение мы выдержали блестяще, на пять с плюсом. Мы разрушили все. А сейчас перед нами стоит другой вопрос: сумеем ли мы оказаться такими же хорошими строителями, какими были разрушителями».
Вскоре Володарский был убит.
Стравинский говорил о Вл. Вас. Стасове, что он не отзывался плохо даже о погоде.