Милым друзьям мозги ни к чему.
Она испытывала чувство одиночества, близкое к вине. Все три любовных романа принимали в ее сознании героические очертания. Это была попытка, думала Сибилла, совершить нормальный поступок. Может, стоит еще раз попробовать. Только бы встретить того, кого нужно. Но сама мысль о «том, кто нужен» приводила ее в состояние нестерпимого отчаяния.
Тогда она еще не отдавала себе отчета в том, что ценою примирения с ложными оценками становится постепенная утрата собственной способности формировать верные взгляды.
Мне только одно вернет здоровье, — подумала она, — честность
Я не дура, и он об этом знал. Поначалу сомневался, однако ему хватило семи месяцев, чтобы признать этот факт.
Его считали человеком "не от мира сего", поэтому никто не знал, что происходит там, в его мире.
Пожалуй, далеко не все люди хорошо разбираются в современном искусстве. Этим я утешаю себя, глядя на картину какого-нибудь художника-абстракциониста. Но понять ее все-таки пытаюсь. В таких картинах большую роль играет название. Если написано, скажем, что эти черные и желтые пятна, припорошенные чем-то блестящим, называются «Ожидание», то и правда, присмотревшись, начинаешь ощущать, как томительно тянется время.
... Я подумал, что обещание адских мук лишает духовную жизнь всякого смысла. То есть страх наказания - и очень жестокого наказания - может заставить сделать многое, но не полюбить. Хотя, даже если я веду благочестивую жизнь именно из любви к Богу, а не пытаюсь избежать ада, то как быть с моим ближним, который по неразумению своему к раю не подготовился?Ну, скажем, с соседом-пьяницей? Да, вечное блаженство ему не светит, но и вечных мук он тоже не заслужил. И я подумал, что это не у Бога непорядок с чувством справедливости, а скорее у нас с пониманием ада и рая. Мы понимаем их буквально, а это только символы. Они взяты из Апокалипсиса - книги, полностью символической. Ад и рай - это две будущности для человека после того, как Всевышний поставит точку в земной истории. Рай - это бессмертие, ад - это потеря шанса на бессмертие. На "Страшном Суде" поздно каяться и начинать новую жизнь. Невозможно уже любить, невозможно творить добро. Остается только смерть. И осознание того, что жизнь можно было бы прожить по-другому и получить в награду бессмертие, но поздно - это ад...
Вот чего не хватает мне на «Леблане» при всех здешних сокровищах. Голоса, который говорил бы только правду.
Но я верю, что мы сами можем решать, какие мы есть. Если тот, другой Матчек, тебе не нравится, стань кем-то еще.