«К чертям Ромео и Джульетту, невозможно любить по-настоящему, пока не чистил зубы рядышком с кем-то по меньшей мере триста раз», - говорил папа.
– А расскажи что-нибудь про своего папу? – спрашивала она как бы невзначай, хотя сверлила меня глазами, как буравчиками. – Например, что он любит? Обычно я молча хватала печенье и убегала, а один раз ляпнула: – Карла Маркса. – Он гомосексуалист? – ужаснулась мисс Крейн.
Однажды в конце июля в пионерском лагере под Голицыном нашли задушенного мальчика. Он лёг спать, как и все другие ребята, в палате на двадцать два человека. Но утром не проснулся, не побежал на зарядку, как все, а остался лежать в своей кровати в углу, тихенький и дохленький.
Рахманин долго рассказывал детям об успехах московской милиции, о разных раскрытиях и поимках. И у всех, в том числе и у него самого, сложилась глубокая уверенность в том, что с наведением порядка у нас в стране полный порядок.
Этому бы пианино впору погоны приделать и звание давать. Например, пианин-лейтенант
- А кого они ждут? - Нас. - Зачем? - Чтобы задушить.
"Если у нас так милиция рассуждает, то остальным гражданам сам бог велел дрожать от страха".
Он весь был обнесен старым кривоногим забором со старой кривоногой колючей проволокой.
Тогда это или инопланетяне с какой то чудовищной техникой и странным смыслом жизни, или это потусторонние силы, объединенные в шайку: ведьмы, фантомасы, мефистофелевщина всякая… – Или наши галлюцинации, добавил Рахманин. А может быть, еще хуже – материализованный бред.
В милиции не было ни души - как при коммунизме.