Мои цитаты из книг
Я расту...Я теряю иллюзии, но, быть может, обрету новые.
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
– Слава Богу, я женщина! – воскликнула она и чуть было не впала в крайнюю глупость – нет ни в мужчинах, ни в женщинах ничего противнее, – а именно гордость своим полом, но тут она запнулась на странном слове, которое, как ни старались мы его поставить на место, пролезло-таки в заключение последней фразы: Любовь. «Любовь», – сказала Орландо. И тотчас же – до того она прыткая – любовь приняла человеческий облик: до того она нахальна. Другие понятия – пожалуйста, могут оставаться абстрактными, голыми, а этой непременно подавай плоть и кровь, юбки и мантильку, лосины и камзол. И поскольку все возлюбленные Орландо раньше были женщины, то и сейчас из-за постыдной косности человеческой природы, не спешащей навстречу условностям, хотя Орландо стала женщиной сама, предмет ее любви все равно была женщина; ну а сознание принадлежности к тому же полу лишь углубляло и обостряло былые ее мужские чувства, только и всего. Тысячи тайн и намеков теперь для нее прояснились. Высветлилась разделяющая оба пола тьма, кишащая всяческой нечистью, и, если что-то есть в словах поэта о правде и красе [24], ее теперешнее увлечение в красе наверстывало все, что потеряло на подтасовке.
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
Конфузливость ее по части сочинительства, суетность по части внешности, страхи по части собственной безопасности – все это, пожалуй, нас вынуждает признаться, что сказанное несколько выше об отсутствии перемен в Орландо в связи с переменой пола теперь уже как будто и не вполне верно. Она стала чуть более скромного мнения о своем уме, как женщине положено, стала чуть больше тщеславиться своей внешностью, как свойственно женщине. Одни черты характера в ней усугублялись и смазывались другие. Перемена в одежде, скажут многие мыслители, сыграла тут значительную роль. Кажется, что одежда? – говорят эти мыслители, – пустяк, ничто, а ведь назначение ее куда важней, чем просто нас защищать от холода. Она меняет наше отношение к миру и отношение мира к нам. Например, увидев юбку Орландо, капитан Бартолус сразу приказал укрепить над ней навес, вынудил ее взять еще ломтик солонины и пригласил сопровождать его на берег в лодке. И не видать бы ей всех этих знаков внимания, если бы юбки ее, вместо того чтоб развеваться, узкими бриджами плотно облегали ноги. А когда вам оказывают знаки внимания, на них приходится соответственно отвечать. Орландо делала книксен; она уступала, она льстила добряку, чего бы, разумеется, не стала делать, будь его чеканные штанины женскими юбками, а шитый мундир – атласным женским лифом. И выходит, многое подтверждает тот взгляд, что не мы носим одежду, но она нас носит; мы можем ее выкроить по форме нашей груди и плеч, она же кроит наши сердца, наш мозг и наш язык по-своему. А потому, поносивши некоторое время юбки, Орландо заметно изменилась, и даже, между прочим, изменилось у нее лицо. Если мы сравним портрет Орландо-мужчины и портрет Орландо-женщины, мы убедимся, что, хотя это, без сомнения, один и тот же человек, кое-что в нем, конечно же, переменилось. У мужчины рука вольна вот-вот схватить кинжал; у женщины руки заняты – удерживают спадающие с плеч шелка. Мужчина открыто смотрит в лицо миру, будто созданному по его потребностям и вкусу. Женщина поглядывает на мир украдкой, искоса, чуть ли не с подозрением. Носи они одно и то же платье, кто знает, быть может, и взор был бы у них неразличим.
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
В каждом человеке есть колебание от одного к другому полу, и часто одежда хранит мужское или женское обличье, тогда как внутри идёт совсем другая жизнь
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
Love, the poet said, is woman's whole existence.
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
Нет ...ничего надменней, нет ничего пошлей, чем утверждать, что имеется лишь один Бог и лишь одна религия, а именно исповедуемая говорящим.
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
Что за фантасмагория наша душа, какая свалка противоречий!
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
Nothing thicker than a knife's blade separates happiness from melancholy.
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
Was not writing poetry a secret transaction, a voice answering a voice?
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.
All extremes of feeling are allied with madness.
На дворе начало 17 века. Юноша Орландо из дворянского рода начинает свой путь во взрослую жизнь, познавая любовь, смерть, путешествия, известных людей и цыганские таборы. И со сменой эпох меняется и Орландо, который к 20му веку найдёт своё место и призвание. Биография, вывернутая наизнанку, где события и время служат иллюстрацией внутренних переживаний главного героя.