Мои цитаты из книг
– Шестнадцатый век! – воскликнула Татьяна. – Кого интересует, что происходило так давно? – Меня, – ответила я. – Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что и еще кое-кого.
Узнав о поездке Лары Макклинток в Таиланд, к ней обращается Натали Бошамп, жена знакомого антиквара Лары, Уильяма Бошампа, без вести пропавшего в Таиланде.
Натали просит навести справки о муже и передает Ларе полученный по почте пакет, в котором среди странных записок, уведомлений, фотографий и газетных вырезок она обнаружила три терракотовые фигурки Будды, одна из которых была расколота на две половинки.
Ларе ничего не остается, как начать новое расследование…
В комнате стоял запах неудачи или, хуже того, лживости...
Узнав о поездке Лары Макклинток в Таиланд, к ней обращается Натали Бошамп, жена знакомого антиквара Лары, Уильяма Бошампа, без вести пропавшего в Таиланде.
Натали просит навести справки о муже и передает Ларе полученный по почте пакет, в котором среди странных записок, уведомлений, фотографий и газетных вырезок она обнаружила три терракотовые фигурки Будды, одна из которых была расколота на две половинки.
Ларе ничего не остается, как начать новое расследование…
Какая тяжелая мысль, что человек может исчезнуть, и никто не обратит на это внимания.
Узнав о поездке Лары Макклинток в Таиланд, к ней обращается Натали Бошамп, жена знакомого антиквара Лары, Уильяма Бошампа, без вести пропавшего в Таиланде.
Натали просит навести справки о муже и передает Ларе полученный по почте пакет, в котором среди странных записок, уведомлений, фотографий и газетных вырезок она обнаружила три терракотовые фигурки Будды, одна из которых была расколота на две половинки.
Ларе ничего не остается, как начать новое расследование…
Разумеется, мы, взрослые, должны защищать детей, своих или чьих бы то ни было.
Узнав о поездке Лары Макклинток в Таиланд, к ней обращается Натали Бошамп, жена знакомого антиквара Лары, Уильяма Бошампа, без вести пропавшего в Таиланде.
Натали просит навести справки о муже и передает Ларе полученный по почте пакет, в котором среди странных записок, уведомлений, фотографий и газетных вырезок она обнаружила три терракотовые фигурки Будды, одна из которых была расколота на две половинки.
Ларе ничего не остается, как начать новое расследование…
Вот к чему приводит глубокая задумчивость. Результат ее – только синяк на руке и треснувший ремень сумки. Нужно быть более внимательной в незнакомых местах. Я решила по мере возможности избегать таких занятий самоанализом.
Узнав о поездке Лары Макклинток в Таиланд, к ней обращается Натали Бошамп, жена знакомого антиквара Лары, Уильяма Бошампа, без вести пропавшего в Таиланде.
Натали просит навести справки о муже и передает Ларе полученный по почте пакет, в котором среди странных записок, уведомлений, фотографий и газетных вырезок она обнаружила три терракотовые фигурки Будды, одна из которых была расколота на две половинки.
Ларе ничего не остается, как начать новое расследование…
«Он не такой уж плохой, – подумала я. – Для человека, враги которого просто исчезают».
Узнав о поездке Лары Макклинток в Таиланд, к ней обращается Натали Бошамп, жена знакомого антиквара Лары, Уильяма Бошампа, без вести пропавшего в Таиланде.
Натали просит навести справки о муже и передает Ларе полученный по почте пакет, в котором среди странных записок, уведомлений, фотографий и газетных вырезок она обнаружила три терракотовые фигурки Будды, одна из которых была расколота на две половинки.
Ларе ничего не остается, как начать новое расследование…
Это был чудесный мартовский день, принесший людям радость. Играла музыка. По Красной площади ходили толпы людей. Люди веселились в домах — мы слышали сквозь окна их смех, и песни, и шумные голоса. Но сейчас я понял, что не видел всех окон. Я не видел Наташиного окна. Не видел и других — таких же. А они были.
Сергей попал в госпиталь уже в самом конце войны. Он вспоминает довоенное время, встречу с Наташей, любовь к которой он пронес через все эти тяжелые годы. И вот наступает день, когда они снова вместе: вернувшись с Дальневосточного фронта, Наташа приходит к Сергею в больницу…
Мои родители!
Знал ли я вас прежде? Наверно, знал. Или просто привык к вам? Привык к тому, что вы есть, как есть наш дом, наша квартира, наша комната. Было бы странно, если бы не было их, и так же странно было бы не видеть вас, хотя ваши слова порой не нравились мне. Вы одергивали меня, поучали, советовали, а кому это нравится?
Но оказывается, я просто дурак. Я ничего не понимал. И раньше не понимал, и совсем недавно — позавчера, вчера. Я сердился на вас, занятых работой, сердился, что у вас не остается времени на меня. Я ходил в школу и куда охотнее в Дом пионеров, я писал стихи и дружил с Николаем Степановичем, я, наконец, любил, а вы толком не спрашивали меня ни о чем. Спрашивали о школе и об отметках и то не всегда.
И вот сейчас, когда пришла война… Мне стыдно, что я не знал вас прежде. Мне стыдно, что я вас боялся и порой грубил вам. Ведь вы слушаете меня сейчас, как равного, как взрослого. И я поступаю так, как хочу, и вы поддерживаете меня.
Только теперь я понимаю… И я люблю вас за все — за прошлое и настоящее, за вчерашнее и сегодняшнее, и за все, что будет впереди…
Сергей попал в госпиталь уже в самом конце войны. Он вспоминает довоенное время, встречу с Наташей, любовь к которой он пронес через все эти тяжелые годы. И вот наступает день, когда они снова вместе: вернувшись с Дальневосточного фронта, Наташа приходит к Сергею в больницу…
Без искусства человек гол, он животное, не более. Пища искусства нужна каждому разумному существу, как воздух. И когда люди понимали это, они всегда были людьми: они развивались, как высшие существа, и двигались вперед. И наоборот, в период инквизиции, например, подлинное искусство было задушено. И это неминуемо привело к гибели самой инквизиции. Более близкий пример — костры в современной Германии. Гитлер, как все бездарные люди, оказался бесплоден на ниве живописи. Между прочим, бездарные люди, мой друг, всегда очень злы и подлы. Они мстят, и мстят люто за свою бездарность, за свое творческое бесплодие. Бесплодие Гитлера дорого стоит цивилизации. Сегодня нет искусства уже не только в Германии, а и всюду, куда ступила нога фашизма. Но, друг мой! Сие парадокс, конечно, но фашизм себя именно этим и погубит. Загубивший искусство — погибнет сам. Нет! Искусство — потрясающе, вечно, как вечны жизнь и смерть! И поэзия — достойная сфера искусства, мысли и образа…
Сергей попал в госпиталь уже в самом конце войны. Он вспоминает довоенное время, встречу с Наташей, любовь к которой он пронес через все эти тяжелые годы. И вот наступает день, когда они снова вместе: вернувшись с Дальневосточного фронта, Наташа приходит к Сергею в больницу…
Как часто люди бывают несправедливы друг к другу. Они справедливы в большом — в общих устремлениях и вере в наше дело, в любви и надеждах на своих детей, в работе, ратном подвиге и гражданском долге.
Но есть еще каждый день, каждый час, каждая минута. Из них складывается жизнь человека — такая сложная и трагически короткая жизнь! За нее, эту жизнь, борются медицинские светила, и ее же подрываем порой мы, люди. Подрываем невниманием и незаслуженной обидой. Подрываем неверием и несправедливым словом. Подрываем — думая о человеке. Подрываем — не думая о нем.
Сергей попал в госпиталь уже в самом конце войны. Он вспоминает довоенное время, встречу с Наташей, любовь к которой он пронес через все эти тяжелые годы. И вот наступает день, когда они снова вместе: вернувшись с Дальневосточного фронта, Наташа приходит к Сергею в больницу…