Оказывается, чтобы разобраться в человеке, его надо сделать начальником.
Оказывается, чтобы разобраться в человеке, нужно сделать его начальником.
А равнодушие штука страшная. Оно убивает самое горячее начинание, оно не оставляет места чистосердечию, оно порождает льстецов, честолюбцев, при нем расцветают стандарт, бюрократизм...
Предающий Родину должен всегда помнить, что, будь он чудом из чудес, придет все равно пора, когда надобность в нем у
врага минует. И тут же встанет вопрос: как поступят с ним? Чем преданнее служил он хозяевам, чем успешнее выполнял их задания, чем ближе они подпускали его к себе и к своим тайнам, тем безжалостнее будет приговор.
Первую скрипку мы узнали сразу. Да и нельзя было ее не узнать: она была единственной.
Женщин пропускаю всегда вперед. Кроме жены… Жена не в счет, она свой человек.
Верховный Маг наклонился, взял со ступенек бутылку и снова приложился к горлышку. Вино было отвратительным на вкус, но магу было лень его менять. Он чувствовал как напиток проникает внутрь, но сколько бы он ни пил, голова отказывалась подчиняться воздействию алкоголя. Взгляд мага был туманен, ноги слегка дрожали, а мучительные воспоминания по прежнему не оставляли его. Маг помрачнел и раздраженно потряс головой, пытаясь вспомнить слова песни, которую напевал. Почему-то они всё время ускользали от него, а маг терпеть не мог, когда ему не удавалось что-то вспомнить. В памяти у него теперь образовывалось теперь всё больше и больше провалов. Случалось, конечно, что он забывал какие-то мелочи, но такого никогда не было. "Старею", - мрачно подумал он. - "Или я слишком много пил. Или и то, и другое. Да, скорее всего так оно и есть".
Он ещё отхлебнул из бутылки, облив вином подбородок. "Я очень хочу вспомнить слова той песни. Элеоноре она всегда очень нравилась".Они вместе стояли на балконе и наблюдали за фейерверком. В Грейтхолле праздновали победу. Лёгкий летний ветерок развевал одежды мага и лениво поигрывал пшеничными волосами Элеоноры. На ней было голубое с золотом платье, однако, маг не мог вспомнить цвета её глаз. Менестрели пели песню, но её почти не было слышно из-за несмолкаемой болтовни придворных. Маг внимательно следил за фейерверком, он был недоволен. Всегда что-то шло не по плану.
"А они с норовом, эти фейерверки". В небе разорвалась ракета и её огни, разлетевшись, приняли форму львиной головы, маг улыбнулся. Элеонора прильнула к нему. Но я не могу вспомнить её глаза...
- О, как прекрасен этот фейерверк!
- Благодарю Вас, Ваше Величество.
- В такую ночь, господин маг, мы можем обойтись без церемоний. Называйте меня Элеонорой.
- Как пожелаете, Элеонора.
- Так-то лучше. А Вы не хотите мне назвать своё имя?
- Узнать имя колдуна означает получить власть над ним.
- Простите, я этого не знала.
- Вы не могли этого знать.
- О, взгляните, да это целый водопад! Ваша фантазия поистине беспредельна! Прекрасная, волшебная ночь...
- В самом деле, Элеонора.
- Не думаю, что когда-нибудь я была более счастлива! Джон с победой возвращается с войны, собран богатый урожай, а мой лучший друг устроил такой великолепный фейерверк в честь дня моего рождения.ц А менестрели поют мою любимую песню... Потанцуйте со мной, господин маг? Пожалуйста!
- Я не уверен, что смею... Двор...
- Тогда потанцуем здесь, на балконе. Только мы. Одни.
Аромат её духов ударил ему в голову. Они танцевали вместе: рука в руке, лицом к лицу - медленно двигаясь в такт музыке. Фейерверки сверкали золотыми и серебряными огнями. Когда он поцеловал Элеонору, она затрепетала, но не отстранилась. А я не могу вспомнить её глаза...
У Руперта отвалилась челюсть. «Я не знал, что драконы могут становиться невидимками.» «А мы и не можем», сказал бесплотный голос откуда-то из деревьев. «Но мы поднаторели в маскировке. Как, ты думаешь, иначе нам добыть еду? Когда подкрадываешься сзади, тридцать футов дракона покажутся подозрительными, не правда ли?»
- А мы можем доверять ему? - Конечно, нет! - Отлично! - воскликнул единорог. - Прекрасно! Почему бы нам просто не покончить с собой, да побыстрее?
Если этот человек - изменник, это не означает, что он злодей или трус.