Мои цитаты из книг
Нужно время, чтобы придумать что-нибудь жизнеспособное. Нужно время… Желательно лет двести.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
По статистике семьдесят процентов людей в экстремальной ситуации впадают в ступор, двадцать – в истерику. И только десять сохраняют самообладание, благодаря чему и выживают.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Если невозможно догадаться, что у придурка на уме, нужно просто спрашивать об этом.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Правило героев номер три: иногда спасаемые ведут себя по-идиотски, но с этим приходится мириться. Особенно если спасаемый – женщина.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Все мы герои, пока валяемся на любимом диване.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Странно, что люди так тянутся к свету. Свет позволяет видеть все дерьмо этого мира. Темнота щадит чувства. Во всяком случае, эстетические.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
...теория развития по спирали касается и зла. Точнее, Зла, с большой буквы. Оно всегда возвращается. Но уже на более высоком витке. И дело не в том, что сотворившему зло оно аукнется. Это утверждение как раз часто оказывается чушью. Утешение для дефективных детишек… Я говорю о настоящем Зле, которое невозможно искоренить. Ты можешь выкорчевать росток и заасфальтировать землю, но рано или поздно на этом месте все равно вырастет целый лес. Рано или поздно… И твое спасение в том, чтобы оказаться как можно дальше от этого места, когда это произойдет.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Анатоль Франс сказал, что случай – псевдоним Бога, когда он не хочет подписываться собственным именем. Не знаю. Иногда это псевдоним дьявола. И понять, в чьих руках были игральные кости, можно лишь спустя многие годы. В тот раз, похоже, бог и дьявол решили сыграть на пару.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Даже после третьей мировой войны какая нибудь чудом уцелевшая женщина перед тем, как вылезти в ядерную зиму из бункера, подкрасит ресницы. И в руках у нее обязательно будет сумочка, подобранная в тон противогазу.
Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.
Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара.
Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено.
И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
— Давайте ее прокатим! Оля, садись, мы немножко. Мужчины ожидали, что монашенка откажется, — святые на тройках не ездят, — но к их удивлению она согласилась и села в сани.
Софья Львовна, дочь военного врача, с детства знала двух Владимиров. Один из них — полковник и бывший сослуживец её отца. Другой — выпускник университета и сын ещё одного сослуживца отца. Полковник стал мужем Софьи, а ко второму Владимиру она испытывала чувства до самой свадьбы. Оба Владимира до сих пор остаются неразлучными друзьями.